Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 286 – Тахира Мафи

— И ты полагаешь, что это нормально? – спрашиваю я. – Уничтожить то, что осталось как культурное наследие? Уничтожить все то, что было когда-то написано?

Он снова принялся играть моим блокнотом.

— Я бы… я бы сам многое сделал по-другому, – говорит он, – если бы от меня это зависело. – Глубокий вдох. – Но солдат не всегда должен соглашаться с приказом, даже если ему приходится выполнять его.

— И что бы ты сделал по-другому, – спрашиваю я, – если бы от тебя что-то зависело?

Он смеется. Потом вздыхает. Смотрит на меня и улыбается одними глазами.

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Я не могу по-другому, – говорю я. – Ты сейчас кажешься мне каким-то другим. Все, что ты говоришь, удивляет меня.

— Правда? Почему?

— Сама не знаю. Ты просто какой-то… очень спокойный. Ну, не такой безумный, как раньше.

Он смеется своим беззвучным смехом, при этом у него трясется вся верхняя половина туловища, но он не издает ни звука. Потом он заявляет:

— Моя жизнь – это сражения и разрушение. А сейчас я здесь. – Он оглядывается по сторонам. – Вдали от обязанностей и ответственности. Смерть, – продолжает он, упираясь взглядом в стену, – похожа на отпуск. Мне нет необходимости постоянно думать о чем-то. Не нужно вечно что-то делать, с кем-то разговаривать, куда-то спешить. У меня никогда не было так много времени, которое я мог бы просто посвятить сну. – Он улыбается. – Это же самая настоящая роскошь. Думаю, мне понравится быть заложником. – Его последняя фраза обращена скорее к самому себе.

И я снова начинаю изучать его и ничего не могу с собой поделать.

Я смотрю на его лицо так, как ни за что не осмелилась бы раньше, и понимаю, что не имею ни малейшего понятия о том, что это значит – прожить жизнь такую же, какая была у него. Как-то он уже говорил мне, что я ничего о нем не знаю, что я наверняка не пойму странных законов, правящих в его мире, и вот только теперь я начинаю по-настоящему понимать, насколько он был прав. Потому что мне действительно неизвестно ровным счетом ничего о таком страшном существовании под постоянным контролем. Но внезапно мне стало важно и необходимо все узнать.

Я наблюдаю за его осторожными движениями, за его попытками казаться хладнокровным и даже немного расслабленным. Но я вижу, что это все продумано и просчитано. За каждым поворотом тела, взмахом руки стоит своя особая причина. Он все время прислушивается, трогает рукой пол, стены, бросает взгляды в сторону двери, изучает ее контуры, петли, ручку. Я вижу, как он напрягается – хотя и немного – при появлении малейшего постороннего звука, скрежета металла, приглушенных голосов где-то за пределами комнаты. Совершенно очевидно и то, что он все время насторожен, он постоянно начеку, готовый реагировать и в случае чего дать отпор. Мне становится интересно, а знает ли он вообще, что такое спокойствие? Безопасность? Знаком ли ему крепкий сон по ночам? И ходил ли он когда-нибудь по улицам так, чтобы время от времени не оглядываться и не бросать подозрительные взгляды через плечо?

Он сложил руки и переплел пальцы.

А вот теперь он играет колечком на левой руке, поворачивая его в обе стороны на мизинце. Не могу поверить, что мне потребовалось столько времени, чтобы заметить это кольцо. Оно сделано из нефрита – тоненький ободок нежно-зеленого цвета, идеально подходящего к его глазам. Внезапно я вспоминаю, что уже видела это кольцо раньше.