Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 237 – Тахира Мафи

Поэтому я решаю сесть рядом с ним на пол прямо здесь, в туннеле. Я жестом приглашаю его устроиться рядом с собой. И говорю ему чистую правду:

— Я не хотела, чтобы ты возненавидел меня.

Он смотрит куда-то в пол и выдает:

— А я не питаю к тебе никакой ненависти.

— Правда?

Он хватается пальцами за шнурки. Вздыхает. Качает головой.

— И мне совсем не нравилось все то, что они говорят про тебя, – сообщает он мне, но уже гораздо тише. – Другие мальчики. Они говорят, ты вредная и гадкая, а я им сказал, что нет. Я говорил, что ты спокойная и милая. И что у тебя очень красивые волосы. А они мне не верят и думают, что я вру.

Меня как будто ужалили в сердце. Я шумно сглатываю.

— Ты и вправду считаешь, что у меня красивые волосы?

— Почему ты убила его? – спрашивает меня Джеймс. Он широко раскрыл глаза, он готов выслушать меня и понять. – Он что же, хотел сделать тебе что-то плохое? Ты испугалась?

Перед тем как ответить, я несколько раз вдыхаю и выдыхаю.

— Ты помнишь, – начинаю я, чувствуя себя при этом не слишком уверенно, – что Адам тебе рассказывал про меня? Ну, то, что, когда я прикасаюсь к кому-нибудь, это вызывает сильную боль?

Джеймс кивает.

— Ну так вот, что-то в этом роде и произошло, – говорю я. – Я коснулась его, и он умер.

— Но почему? Почему ты трогала его? Потому что ты хотела, чтобы он умер?

Мое лицо становится фарфоровым. И я чувствую, как оно раскалывается на кусочки.

— Нет, – отвечаю я, мотая головой. – Но я тогда сама была еще девочкой, года на два постарше тебя. Я не понимала, что я делаю. И я не знала, что могу убивать людей одним только прикосновением. Это было в магазине. Он упал, а я хотела помочь ему подняться на ноги. – Долгая пауза. – Это было не нарочно, несчастный случай.

Некоторое время Джеймс молчит.

Он смотрит на меня, потом на свои кроссовки, на колени, подтянутые к груди. Наконец, на землю, после чего начинает говорить:

— Прости, что я так злился на тебя.

— Прости, что не рассказала тебе сразу всю правду, – шепчу я в ответ.

Он кивает. Чешет кончик носа. Смотрит на меня:

— Значит, мы снова будем друзьями?

— А ты хочешь быть моим другом? – Я часто моргаю, чтобы прогнать жалящие глаза слезы. – Ты меня не боишься?

— А ты будешь делать мне больно?

— Никогда.

— Тогда почему я должен тебя бояться?

Я смеюсь в основном потому, что мне не хочется расплакаться. Я киваю ему снова и снова, не в силах остановиться.

— Да, – говорю я, – давай снова будем друзьями.

— Хорошо, – отвечает он и поднимается со своего места. – Потому что я больше не хочу в столовке сидеть за одним столиком с теми мальчишками.

Я тоже встаю и отряхиваю пыль со своего костюма.

— Тогда питайся вместе с нами, – предлагаю я. – Ты можешь подсаживаться за наш столик.

— Отлично. – Он кивает. Потом снова смотрит куда-то в сторону. Тянет себя за мочку уха. – А ты знала, что Адам постоянно ходит такой грустный? – И он обращает ко мне взгляд своих синих глаз.

Я не могу говорить. Не в состоянии выговорить ни единого слова.

— Адам говорит, что ему грустно из-за тебя. – Джеймс смотрит на меня так, будто ждет, что вот сейчас я скажу что-то такое, что опровергнет его слова. – Ты ведь тоже случайно причинила ему боль, да? Его переводили в медицинский отсек, ты об этом знала? Он болел.