Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 194 – Тахира Мафи

Получается так, что я каким-то образом оказываюсь наверху.

Он тянется ко мне только затем, чтобы приблизить к себе, и вот он целует меня в шею, в щеки, а мои руки исследуют его тело, все линии, плоскости, рельеф мышц, и вот он чуть отстраняется, его лоб прижимается к моему, глаза крепко зажмурены, и он говорит:

— Как же такое возможно, что я нахожусь так близко к тебе, но меня убивает то, что ты сейчас все равно где-то очень далеко?

И я вспоминаю, что еще две недели назад обещала ему, что, как только ему будет легче, как только он вылечится, я запомню губами каждый сантиметр его тела.

Я считаю, что сейчас самое время выполнить это обещание.

Я начинаю с губ, перехожу к щекам, подбородку, дальше вниз по шее к плечам и рукам, которыми он обнимает меня. Его пальцы снимают с меня этот костюм, который почти прирос ко мне, словно вторая кожа, а он такой горячий, такой напряженный от усилий оставаться спокойным, но я слышу, как колотится его сердце – слишком, слишком быстро.

Рядом с моим.

Я провожу пальцами по белой птице, летящей на его коже, татуировке, рисунку той невозможной вещи, которую я хочу увидеть в реальной жизни. Эту птицу. Белую птицу с золотым хохолком на голове, напоминающим корону.

Она полетит.

Птицы не летают, так говорят ученые, но история утверждает, что когда-то они летали. И в один прекрасный день я хочу увидеть ее. Я хочу коснуться ее. Я хочу увидеть, как она летит, как и должна летать, чего в моих снах у нее теперь не получалось.

Я опускаюсь ниже, чтобы поцеловать желтый хохолок на ее голове, вытатуированной на груди Адама. Я слышу его неровное дыхание.

— Мне очень нравится твоя татуировка, – говорю я, ловя его взгляд. – Я не видела ее с тех пор, как мы оказались здесь. Я не видела тебя без рубашки с того самого времени, – шепчу я. – Ты спишь без рубашки?

Но Адам отвечает мне странной улыбкой, как будто смеется над какой-то шуткой.

Он поднимает мою руку со своей груди и притягивает меня ближе к себе, так, что мы оказываемся лицом к лицу. Он вынимает заколку из моего хвостика и распускает мне волосы. Каштановые волны спадают с моих ключиц и плеч, и мне так странно, потому что с тех пор как мы прибыли сюда, я ни разу не чувствовала ветерка. Но теперь мне кажется, как будто ветер нашел себе пристанище в моем теле, и теперь вот он просачивается наружу через мои легкие, продувает мне кровь, смешивается с дыханием, и от этого мне становится так трудно дышать.

— Я вообще не могу спать, – говорит он, и его голос такой тихий, что мне приходится напрягать слух. – Мне кажется, это неправильно, что каждую ночь я остаюсь без тебя. – Его левая рука гладит мои волосы, зарывается в них, а правой он обнимает меня всю. – Боже, как же я скучал по тебе, – говорит он, и его слова кажутся хрипловатым шепотом у моего уха. – Джульетта.

И я

вспыхиваю

ярким

пламенем.

Это как будто ты плывешь в потоке сладкого меда, этот поцелуй, это как будто тебя погрузили в золото, этот поцелуй, это как будто я ныряю в океан эмоций и меня несет течением, и я понимаю, что начинаю тонуть, но сейчас ничего не имеет никакого значения. Ни моя рука, которая, кажется, больше не болит, ни эта комната, которая, в общем-то, и не совсем моя, ни эта война, на которой мы должны сражаться, ни мои волнения насчет того, кто я такая, или что я такое, и чем я могу стать в дальнейшем.