Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 183 – Тахира Мафи

Я киваю, опасаясь заговорить, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Так ты с нами? – спрашивает он.

Я снова киваю.

— Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух. Если ты с нами, то ты с нами целиком и полностью. И никакой больше жалости к самой себе. И никакой бессмысленной траты времени в тренировочной комнате, когда ты просто сидишь и ничего больше не делаешь, а только рыдаешь по поводу того, что тебе снова не удалось сломать очередную металлическую штуковину.

— Откуда тебе извес…

— Так ты с нами?

— Я с вами, – говорю я. – Я с вами. Обещаю.

Он набирает в легкие побольше воздуха и медленно выдыхает. Проводит пятерней по волосам.

— Хорошо. Завтра в шесть утра встречаемся возле столовой.

— Но моя рука…

Он только отмахивается:

— Это ерунда. Все будет в порядке. Ты тогда даже ничего не сломала. Ты повредила костяшки пальцев и немного сдвинулась мозгами, но после этого уже выспалась в течение трех дней. Поэтому травмой все это назвать сложно. Я бы назвал это отпуском, черт побери. – Он останавливается, будто что-то вспоминая. – Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, сколько времени я работаю без отпуска?..

— Но мы же собираемся тренироваться, – перебиваю я его размышления. – Я же ничего не смогу сделать с перебинтованной рукой, верно же?

— Доверься мне. – Он наклоняет голову вбок. – Все будет в порядке. На этот раз… все будет чуточку по-другому.

Я внимательно смотрю на него. И выжидаю.

— Можешь считать это своим официальным вступлением в «Омегу пойнт», – говорит он.

— Но…

— Завтра. В шесть ноль-ноль.

Я открываю рот, чтобы спросить его еще кое о чем, но он прижимает палец к губам, потом салютует мне двумя пальцами и направляется к выходу, а надо мной тут же склоняются Соня и Сара.

Я смотрю, как он кивком прощается с ними и решительно выходит из комнаты.

Шесть утра.

Я бросаю взгляд на настенные часы и отмечаю, что сейчас всего два часа дня.

А это означает, что шесть утра наступит через шестнадцать часов.

А это означает, что у меня впереди еще много часов, которые надо как-то заполнить.

А это означает, что мне надо одеться.

Потому что мне надо выбираться отсюда.

И еще очень нужно поговорить с Адамом.

— Джульетта!

В один миг я выбираюсь из своих подсчетов и рассуждений и возвращаюсь к действительности. Соня и Сара внимательно смотрят на меня.

— Мы чем-нибудь можем быть тебе полезны? – спрашивают они. – Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы встать с кровати?

А я смотрю то на одни глаза, то на другие, потом снова перевожу взгляд, и вместо того чтобы ответить на вопрос, я чувствую, как стыд вгрызается мне прямо в душу и я ничего не могу поделать с собой и возвращаюсь к еще одной версии самой себя. Теперь я перепуганная маленькая девочка, которой хочется сложиться пополам, чтобы никто не смог ее отыскать.

— Простите меня, – повторяю я снова и снова. – Простите меня, простите за все, за все, что случилось, за все те неприятности, что я вам доставляю, за все то, что я натворила, простите меня, пожалуйста…

Я слышу, как я все это повторяю и повторяю и никак не могу остановиться.

Как будто у меня в мозгу сломалась какая-то кнопочка, как будто во мне развивается какая-то уникальная болезнь, и она заставляет меня извиняться за все вокруг, за то, что я существую, за то, что мне хочется больше, чем то, что мне дают, и остановиться я уже не в состоянии.