Книга Метла, хвост и один капитан корабля, страница 39 – Мария Сухова

Они кружатся медленно, как будто учатся летать прямо здесь, между столиками и скатертями. Его ладонь на её талии — осторожная, словно боится разбить это хрупкое «мы»; её пальцы на его вороте — смелые, уже хозяйские. Каждый вдох — первый совместный: в нём запах её парфюма и его собственного морского ветра, смешавшиеся в одну новую, никем не названную свежесть.

Он целует её висок — нежно, почти неловко, как будто делает это впервые в жизни. Она прижимается щекой к его груди и смеётся тихо, в такт роялю: «Ты же знаешь, я всё ещё не верю, что это не сон». Он отвечает шёпотом, который она чувствует скорее кожей, чем ушами: «Тогда давай не просыпаться».

Музыка всё ещё вибрировала в воздухе, будто не хотела отпускать их из этого круга света. Влад крепче прижал Веру к себе — не так, как в начале танца, когда каждое движение казалось ему слишком смелым, а так, словно боялся, что она вот-вот исчезнет, растворится в этом серебристом лунном сиянии.

— Прости меня, — выдохнул он, уткнувшись в её волосы, пахнущие чем-то цветочным, лёгким, почти невесомым, как утренний туман над бухтой. — Прости за всё это… за то, что цеплялся к каждому твоему слову, за то, что смотрел на тебя, будто ты — подозреваемая, а не моя жена. Я столько раз делал вид, что всё под контролем, а сам просто… боялся потерять тебя. Боялся, что ты однажды поймёшь, что можешь жить без меня, и просто уйдёшь.

Вера чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и в этом взгляде было столько нежности, что у Влада перехватило дыхание. Она провела ладонью по его щеке — медленно, бережно, будто стирала с него все эти тяжёлые, колючие дни, когда они говорили друг другу не те слова.

— А я… я так увлеклась, что не замечала, как делаю больно самому близкому человеку, — прошептала она, и голос её дрогнул, но не от слёз, а от того, как трудно было наконец произнести это вслух. — Я хотела всё решить сама, хотела быть сильной, показать, что справлюсь, и не видела, что тебе тоже нужна опора. Ты ведь всегда прикрываешь меня, а я даже не сказала тебе «спасибо» ни разу по-настоящему. Прости, Влад. Прости, что заставляла тебя чувствовать себя лишним в собственной жизни.

Он улыбнулся — не широко, не радостно, а так, как улыбаются, когда с плеч падает тяжёлый груз, который они носили вдвоём и не решались поделить.

Вера уткнулась ему в плечо, и почувствовала, как напряжение, копившееся в ней неделями, медленно тает, уступая место чему-то тёплому и надёжному.

В зале стало тихо — так тихо, что слышно было, как где-то в углу звякнула чайная ложка, оставленная на блюдце, и как мягко шуршит ткань платья, когда Вера чуть поворачивает голову, вдыхая знакомый запах Влада — морской соли, ветра и чего-то своего, домашнего, что бывает только у тех, кто давно знает друг друга.

Капитан, закончив играть, тихо прикрыл крышку рояля, будто не хотел нарушать эту хрупкую тишину. Он бросил на пару короткий взгляд, чуть улыбнулся и, бесшумно ступая, вышел в подсобку, оставив их одних в этом залитом лунным светом зале.

Лунный луч, скользнувший по полу, очертил вокруг них невидимый круг — словно сам город, весь этот шумный, подозрительный, полный тайн порт, на несколько минут решил дать им передышку. И в этом круге не было ни расследований, ни пропавших изумрудов, ни чужих ожиданий — только они вдвоём, наконец-то сказавшие друг другу самое важное.