Книга Я попала в злую свекровь, страница 67 – Екатерина Вострова

— Хорошо, что сейчас можно помочь вовремя, – задумчиво сказала я. – Так жаль Прасковью, ее сына…

— Да уж… Молодой был, крепкий. – тяжело вздохнул Лекарь – Кто бы подумал, что обычная лихорадка так быстро его унесёт. Обратись он вовремя, может, и вытянули бы.

— Так его можно было спасти? – выпалила я раньше, чем успела подумать. – Почему тогда не спасли? Прасковья не заметила, что он болен?

— Заметила. Как слёг, сразу за мной прибежала.

— Но ты сказал, что поздно позвали.

— Я, должно быть, не так выразился, – лекарь отвёл глаза. – Меня позвали вовремя. Но после того случая, когда из лечебной кладовой пропали дорогие травы, вы запретили лечить дворовых без вашего особого приказа.

Я, кажется, перестала дышать, слушая его.

— Я к вам приходил, но мне сказали, вы отдыхаете и никого не принимаете, а за ослушание велели бить плетьми.

— А Михаил? – мне уже было плевать что это могло выглядеть, будто я совсем не в курсе происходящего, просто хотелось докопаться до правды.

— Князя дома не было.

— Сыновья?

— Княжич Всеволод Михайлович был на заставе. Павел Михайлович уехал с отцом. Олег Михайлович у вашего батюшки гостил.

Он говорил сухо. Наверное, за свою жизнь уже не раз объяснял родственникам, почему не сумел спасти умершего. Только тут причиной была не столько болезнь и отсутствие лекарств, и даже не обычная средневековая беспомощность. Причиной была я.

Не я, конечно, прежняя Ярослава, но легче не становилось. Перед глазами возникла Прасковья, сжавшаяся в тёмной кладовой. Её просьба выпустить хотя бы на сороковой день, чтобы помянуть сына.

— Господи, – тихо выдохнула я. – С сегодняшнего дня принимаешь каждого, кто к тебе приходит!

— Но госпожа…

— Каждого, – повторила я. – Слугу, кухарку, конюха, дружинника, человека из деревни. Если нужна помощь, лечишь сразу. Никаких разрешений ждать не надо.

— Лекарства стоят денег.

— Я все оплачу. – сказала и лишь потом подумала, что хозяйством и деньгами я больше не распоряжалась. Поэтому я добавила, – И поговорю с Михаилом по этому поводу.

И даже если Михаил не захочет платить, я найду, чем покрыть расходы. Например, продам одно из колец. Или меховую накидку. Лекарь кивнул и снова потянулся к сумке, а я всё думала о Прасковье и ее сыне.

Я шагнул за порог и остановился рядом с дружинниками, уйти сразу почему-то не получалось.

— Княгиня остаётся в своих покоях, — велел я, — Без моего разрешения не выпускать. Никого к ней не пускать, кроме лекаря и служанок. Если понадобится что-то ещё, сообщать лично мне.

— Будет исполнено, князь-батюшка!

Дружинники послушно задвинули засов, железо с тяжёлым лязгом вошло в скобы. Звук получился таким громким, словно я не жену оставил в ее же спальне, а запер опасного преступника.

Ярослава не потребовала открыть, не ударила ладонью по створке и даже не крикнула вслед, что я ещё пожалею.

Я задержал взгляд на двери, ожидая хотя бы какой-то реакции, однако было тихо. От этой тишины стало ещё тяжелее.

— Князь-батюшка, а если матушка-княгиня попросит чего? — осторожно спросил Родион, молодой дружинник со шрамом возле левого виска.

— У вас уже есть мой приказ, — ответил я, переводя взгляд с него на стоящего рядом коренастого Данилу, — Что бы княгиня ни говорила, дверь без моего слова не открывать.