Книга Я попала в злую свекровь, страница 20 – Екатерина Вострова

— …Расходимся.

Авдотья шла рядом со мной, мелко дрожа. Я крепче прижала её к себе, пытаясь хоть немного прикрыть своим телом от пронизывающего ветра.

У самого крыльца нас догнали Маруся и Дуняша.

— Матушка-княгиня! — выдохнула старшая из служанок. — Куда изволите?

Я остановилась, оглянулась на двор. Хоть голос у Всеволода был хриплый и недовольный, но спорить со мной он не решился, и сейчас раздавал последние указания.

— Сын же говорил, что собирается в малую горницу праздник продолжать, — тихо пробормотала я. — Так что туда и идем, и принесите нам чаю с мёдом и травами. Авдотье нужно согреться.

Прежняя Ярослава, судя по взгляду служанок, в малой горнице прежде чай с невестками не гоняла.

— Матушка… — тут же испуганно пискнула Авдотья, — Может, не надо чаю… Я уже согрелась. Правда-правда. Я лучше пойду к себе, не буду вам мешать…

— Слушать ничего не хочу, — отрезала я. — Не упирайся.

Я решительно потянула ее за собой. Авдотья испуганно пискнула, но сопротивляться не посмела. Я практически утащила её вверх по крыльцу, крепко держа под руку.

Малая горница встретила нас уютным теплом. Я сразу усадила Авдотью на лавку ближе всего к печи, а сама села рядом.

Через пару минут прибежала Дуняша с подносом, на котором было два глиняных стакана с душистым чаем, мёд в небольшой плошке, сушёные ягоды и несколько пряников. Поставив всё на стол, девушка поклонилась и вышла, оставив нас вдвоём.

— Пей, давай, — Я подвинула Авдотье стакан.

Она взяла стакан, но пить не спешила, смотрела на него, будто там мог быть яд. Похоже, раньше Ярослава звала её «поговорить за чаем» только тогда, когда хотела окончательно добить морально или вообще отравить.

Я немного помолчала, давая ей прийти в себя, потом тихо спросила:

— Ну и что ты сама думаешь про сегодняшнее поведение Всеволода?

Авдотья открыла рот, собираясь ответить, но в этот момент дверь скрипнула, мы обе одновременно повернули головы. На пороге стоял хмурый Всеволод. Шубу он уже снял, а волосы пригладил. Он обвёл нас тяжёлым взглядом, задержался на стаканах с чаем, на Авдотье, которая мгновенно сжалась, и наконец остановился на мне.

— Ну и что это такое, матушка? — начал он с порога, голос низкий и злой. — Почему ты меня при всех позоришь? При челяди, при гостях? Как мальчишку! «Выпорю», «вон из дома»… Я что, холоп последний?

Всеволод сделал шаг вперёд, явно распаляясь.

— Я с охоты вернулся, люди радовались, а ты меня при всех… как щенка! Про меня теперь весь двор будет шептаться!

Я спокойно выслушала его тираду и чуть приподняла брови в ответ:

— Это я тебя опозорила? Серьёзно? А не ты сам себя опозорил, Всеволод Михайлович? Ты как с женой на людях обращался? Притащил во двор гулящих девок, сам в шубе нараспашку, а Авдотья в одном сарафане на снегу стоит и мёрзнет. И вместо того чтобы её в дом завести, ты ещё и отмахиваешься от неё, как от надоедливой мухи. Это, по-твоему, нормально для княжича?

Голос у меня становился всё жёстче.

— Ты наследник. Старший сын. Люди на тебя смотрят. Что они сегодня увидели? Что княжич может свою жену на морозе держать, пока сам с чужими бабами веселится? И ты ещё имеешь наглость приходить сюда и жаловаться, что я тебя «опозорила»?!

Всеволод покраснел до ушей. Он явно не ожидал такого поворота.