Книга Злодейка не хочет развода!, страница 76 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Но следом за этой мыслью, как ядовитая змея, скользнуло другое сомнение, от которого сделалось по-настоящему тошно. А вдруг она снова играет? Вдруг вся эта тирада про Арин, этот праведный гнев — лишь очередной, еще более глубокий слой ее невероятной мистификации? Ведь еще утром я был готов заковать ее в кандалы, думая, что она продает меня Веррону. Да, с чертежами она виртуозно переиграла шпионов, но… откуда в ней вообще взялась эта пугающая холодная проницательность? Откуда эта стратегическая хватка? Прежняя Юэль не смогла бы просчитать Маркуса, не смогла бы увидеть скрытые мотивы Арин, не додумалась бы до шантажа…

Я бросил короткий взгляд на ее безмятежное лицо в полумраке спальни, на нежную руку, лежащую поперек моей груди. Стразы на ее аккуратных ногтях слабо поблескивали в лунном свете.

И тут же меня накрыло такой лавиной жгучих угрызений совести, что перехватило дыхание. Каким же ничтожеством я себя почувствовал. Как я могу? Как я смею снова, даже мысленно, подозревать ее в притворстве после всего, что произошло за последние дни? После того, как она защищала мою мать, рискуя собой? После того, как она сегодня сидела у меня на коленях и просила прощения за то, что я ее подслушивал и сомневался в ней?!

Она доверилась мне. Она принесла мне эти чертовы деньги шпионов, она обнимала меня с такой искренней, горячей нежностью, о которой я раньше и мечтать не смел. А я лежу здесь и препарирую ее слова, словно отчет министерства оборонных заказов. Ей просто нужна была защита. Моя защита, которую я, чертов калека, увязший в своих формулах и комплексах, так и не смог ей дать, оставив один на один со светскими хищниками вроде Арин Веллес.

Я осторожно, стараясь не разбудить, прижал Юэль к себе еще крепче, чувствуя, как внутри закипает глухая, тяжелая ярость. Но теперь эта ярость была направлена не на жену.

Что она сказала? На днях будет большой прием в честь дня рождения моей матери. Во время которого, кстати, две эти хитрюги намереваются представить высокой публике свою новую придумку: благотворительный фонд.

Так вот, Юэль, задумчиво накручивая на палец короткую прядку светлых волос, предположила, что Арин обязательно попробует отыграться за тот позор с сапфирами у бассейна. Даже привела несколько примеров того, как это может произойти.

И честно говоря, мне было страшно не по себе слушать этот рассказ. Со стороны выглядело логично, четко и очень некрасиво. Если невеста Янида действительно привыкла действовать подобными методами, эту девушку на пушечный выстрел нельзя подпускать к моему брату.

Вот только… попробуй убеди в этом самого Янида. Черт побери, да я бы на его месте тоже уперся. Если бы кто-то начал наговаривать на Юэль…

Черт побери еще раз. Как раз я поверил. Может, именно поэтому после аварии моя жена так отдалилась? Превратилась в ненавидящую меня мегеру? Может, я сам в этом и виноват?

Но ведь даже такую, кругом виноватую, скандальную, ненавидящую, я не хотел ее отпускать. Вот и Янид вряд ли отпустит Арин.

Юэль

Утро встретило меня ослепительным солнцем, бьющим прямо в глаза через незашторенное окно, и отчетливым ощущением, что жизнь прекрасна.

Я сладко потянулась, сбрасывая пуховое одеяло, и повернула голову. Милада рядом уже не было, но подушка на его половине кровати еще хранила слабое тепло и тот самый умопомрачительный мужественный запах, от которого у меня в последнее время подозрительно слабели коленки.