Книга Злодейка не хочет развода!, страница 42 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Он не знал, что хуже: верить в то, что Юэль действительно бросила его ради мужа-калеки, или верить в то, что она закупается для другого любовника, более богатого и влиятельного. Или молодого и красивого.

— Ладно, — сказал он, усилием воли успокаивая дыхание. — Ты хочешь играть в кошки-мышки? Я могу подождать. Я умею ждать. Ты еще вернешься, Юэль. Вернешься и будешь умолять меня взять тебя обратно. А до тех пор… пусть твой калека носит синее шелковое белье. Надеюсь, оно будет жать ему в паху.

Он криво усмехнулся собственной шутке, но усмешка вышла кислой.

Потому что, если честно, он очень, очень боялся, что Юэль не вернется никогда.

Юля

К тому моменту, как моя машина, под завязку забитая коробками с гербами Фингеров, вкатилась во двор особняка, солнце уже лениво сползало за шпили академии. Ноги гудели, кошелек Милада стал ощутимо легче, зато на душе пели соловьи. Шопинг-терапия — это вам не шутки, особенно когда ты вычищаешь прилавки с четким осознанием: «Мои мужчины должны быть самыми стильными в этой империи».

Едва лакей распахнул дверь, я поняла: в доме траур. Причем такой, что не хватало только черных лент на люстрах. В холле стояла звенящая, давящая тишина. Корвин подпирал стену с видом человека, чей мир только что схлопнулся в черную дыру. Айден сидел на нижней ступеньке лестницы, обхватив колени руками; глаза красные, нос шмыгает, еще секунда — и парень просто сорвется в рыдания.

Они снова, что ли?! В глубине коридора, у дверей кабинета, сидел Милад в своем кресле, прямой и неподвижный, как гранитное изваяние. В лучах закатного солнца его лицо казалось маской из белого гипса.

— Так, — я бодро шагнула внутрь, нарушая это царство скорби, — почему все такие кислые? Кто-то умер? Или в академии отменили обеды?

Айден подпрыгнул на месте, уставившись на меня как на привидение.

— Ты… ты вернулась? — выдавил он, и его голос предательски сорвался на высокой ноте.

— А я куда-то собиралась? — Я картинно выгнула бровь и махнула рукой замершим в дверях лакеям. — Живее, мальчики! Все это добро в малую гостиную. Осторожнее с коробкой от Бернара, там шелк, он не терпит грубости!

Я проигнорировала шокированный вздох Корвина и направилась прямиком к мужу. Чем ближе я подходила, тем отчетливее видела, как дрожат его пальцы, сжимающие подлокотники. Он все еще не смотрел на меня, уставившись куда-то в стену, и в этом взгляде было столько боли, что мне захотелось немедленно ударить Маркуса чем-нибудь тяжелым.

— Милад, — я опустилась перед его креслом на колени, бесцеремонно разжимая его мертвую хватку и беря холодные ладони в свои, — солнце мое, ты чего? Выглядишь так, будто я совершила государственную измену.

— Ты… покупала одежду. — Его голос звучал сухо. — Корвин сказал… Мужское белье. Синее. Маркус любит синий.

Боги, дайте мне сил не расхохотаться прямо сейчас. Это же надо было так себя накрутить!

— Маркус любит синий? — Я фыркнула, целуя его ладони. — Какое досадное совпадение. Значит, теперь это его любимый цвет вдвойне, потому что он будет видеть его только в своих кошмарах. А купила я это все… — я обернулась на Айдена, робко подошедшего ближе, — для своих любимых мужчин. Потому что один из них скоро идет на испытания в академию, а другой — самый красивый ректор в истории этой страны, и я больше не позволю ему одеваться как похоронный агент.