Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 80 – Ирина Чеботарь

Ричард помогал маленькой принцессе подниматься по ступенькам. Выглядело это трогательно и потешно. В какоё-то момент я поняла, что всё больше похожу на маму. Меня это развеселило.

— Страшно, правда?

— Да? — Я не сразу поняла, что именно страшно. Ну не прелестная же сцена, представшая перед моими глазами? Ах да, речь идёт о кинотеатре. — Да, да, просто ужасно, что происходит на белом свете.

— А ведь это поджёг был… — она довольно долго кивала головой, вероятно, надеясь кивками развеять все мои сомнения.

Я не стала спорить.

— А трупы обезглавленные… — моя собеседница так противоестественно вытаращила глаза, что я поёжилась, наверное, головы тех трупов выглядели примерно так же, — уже три нашли и все в нашем районе.

— Не может быть, — я всмотрелась в лицо женщины (слава Богу, она перестала гримасничать), впервые осознавая, что волосы у неё рыжие, а глаза голубые.

— Верится с трудом. Последнюю жертву я знала, заочно, конечно, — продавщица из супермаркета. Правда, стерва приличная. Обсчитывать любила и товар некачественный подсовывать. Месяц назад она продала мне просроченный собачий корм. Еле спасли мою Мухочку. Пришлось реанимацию вызывать.

— Да что вы говорите. — На мгновение я даже привстала. — Что ж вы на срок годности-то не посмотрели?

* * *

Скоро Ричард Макаров стал первоклассником. По такому случаю Тристан прилетел из Англии. Папа как раз был дома. Марина и Стивен тоже пришли, а с ними Юстин и Андрей. Оба смотрели на меня влюблёнными глазами.

Мы стояли в общей куче родственников и умилённо следили за нашим потрясающе красивым малышом. Я буквально молилась на него. А окружающие нас дамы молились на моего брата. Тут же крутились и папарацци. Тристан привык к вниманию журналистов, потому вёл себя подобающе, то есть, не обращал на них никакого внимания.

Я была так увлечена разворачивающимся действом, что не сразу поняла, что в рот мне тычется микрофон, а молодая журналистка что-то спрашивает. Я огляделась по сторонам. Мои спутники непонятно когда и как оказались чуть впереди, потому не замечали щекотливой ситуации, в которой я оказалась.

— Вы ведь Изольда Макарова? — Спросила девушка совершенно безобидным тоном.

— Да. — Я проедала взглядом затылок Тристана.

Ну обернись же ты!

Не тут то было!

Его племянник идёт в первый класс. С какой стати он должен оборачиваться?

— Та самая девушка, что решилась в юном возрасте на усыновление?

Я ничего не ответила, но моё сердце стучало, как птица, трепыхающаяся в клетке, ломая крылья о стальную проволоку.

— А ваш малыш сирота, мать которого погибла от рук пиратов? — Она не спрашивала, она утверждала. — Мы провели журналистское расследование по этому поводу. — Журналистка подмигнула оператору. — Странное дело получается.

Передо мною гармошкой развернулись две фотографии, удерживаемые пальцами с безвкусным, каким-то халдейским маникюром.

В тот момент мне казалось, что это когти коршуна, готовые вцепиться мне в горло.

— Вот Ричард Сорокин, а вот Риккардо Андреас. Кто из них ваш сын? — Может мне почудилось, а, может, она на самом деле ухмылялась, довольная проделанной работой.

Не слишком соображая, что делаю, я размахнулась и влепила журналистке такую затрещину, что та не удержалась на ногах (нечего на свои рудиментарные конечности натягивать каблук высоты Эйфелевой башни). Следующий удар пришёлся по камере. Она громко шарахнулась об асфальт и, вероятно, привлекла внимание большинства присутствующих на линейке.