Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 61 – Ирина Чеботарь

* * *

Увлекательное путешествие превратилось для Риккардо, да и для меня тоже, в настоящую пытку.

Нет, поначалу всё было великолепно. Мы удобно расположились на втором этаже экскурсионного автобуса. Риккардо был в восторге от высоты, от проезжающих внизу машин, от мелькающих улиц, от того, что он мог оборачиваться к родителям, сидящим позади и болтать с ними.

Саломея находилась внизу, потому я позволила себе расслабиться. Тем более, что вместе с нами на верхнем этаже ехали Андрей и Юстин.

Странно, но кучу агентов, изображающих семейные пары на отдыхе, я в расчёт не брала. С ними я не чувствовала себя в безопасности. Я охотно верила в то, что все они прекрасно владеют и всякими разными видами единоборств, и оружием, и Бог ещё знает чем, но…

Скажите на милость, как я, обычная девушка, могла чувствовать себя в компании мускулистых подтянутых мужчин и женщин неизменно бездетных? Все примерно одного возраста, нормальную одежду носят, как форму, а с сосредоточенных лиц их не сходят, словно намертво приклеенные, два характерных выражения: организованность и дисциплинированность.

Наша экскурсионная англоязычная группа напоминала мне театр абсурда. И Саломея должна быть полной дурой, чтобы не понять, ради кого устроен этот бездарный спектакль.

Первым пунктом нашей экскурсии значился аквариум. Риккардо носился между стеклянными витринами, я едва поспевала за ним. Юстин и Андрей, как правило, находились либо перед нами, либо позади нас. Саломея топталась в метрах пяти от Филиппо и Агнесс. Агенты же роились вокруг них целой толпой. Некоторые, особо наглые, непрерывно вторгались в то, что в современной психологии принято называть «личным пространством».

Андреасы выглядели несколько обескураженными от такого избытка народа. Маринка и Стив тоже находились в группе, но держались особняком. Я иногда ловила растерянные и виноватые взгляды подруги. Но никак на них не реагировала. Моей единственной целью был Риккардо. Мне удивительным образом удалось воздвигнуть невидимую, но в психологическом плане вполне надёжную стену, отделяющую нас двоих от всего окружающего мира. Моя любовь к Филиппо не умерла, я заморозила её. Чувства к Агнесс пребывали в том же состоянии. О них заботились все вокруг. Моя забота — их малыш.

После аквариума был какой-то музей. Какой-то, потому что я практически не имела возможности ознакомиться с его коллекцией. Я даже вывеску не прочла, а экскурсовода видела только в самом начале экскурсии и только издалека.

Риккардо устал, у него болели ножки, и мы, высмотрев кресло в первом же зале, устроились в нём. Я подала знак Агнесс, чтобы они шли дальше и за нас не переживали. Мы посидим, подождём.

Андрея и Юстина очень заинтересовала некая античная скульптура. Они долго допрашивали экскурсовода, выяснили про неё всё, что возможно и, в конце концов, отстали от несчастной женщины, отпустив её с прочими туристами дальше. Сами юноши остались возле древнегреческого монумента. К нам они не приближались.

Третьим пунктом значилась скульптура Овидия.

Риккардо даже не захотел выходить из автобуса, и мы остались.

Я видела, как тушуется Агнесс, ей было неудобно, ведь её ребёнок лишал меня возможности наслаждаться красотами прекрасного города. Мне приятна была забота Агнесс, однако она зря переживала. Я абсолютно не интересовалась достопримечательностями города. Чувство угрозы, идущей отовсюду, притупило мои эстетические устремления. Я хотела жизни для себя и других и знала, что за неё придётся бороться. Электрошокер лежал в моей сумочке, я чувствовала его тяжесть и готова была им воспользоваться.