Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 43 – Ирина Чеботарь

— Макарова, что ты тут делаешь? — Первым в каюте оказался длинный нос Русланы Сергеевны. Потом вошло и остальное.

— Работаю. — Я подняла оброненное Соней полотенце.

— Ты работаешь не там, где нужно. Твоё рабочее место — общественные туалеты в служебных зонах. — Её крысиные глазки впились в моё лицо, ожидая реакции.

— Но это не входит в обязанности младших горничных, — возразила Соня. Это было смело, но непредусмотрительно.

— Так, Курагина, теперь входит. Поздравь себя, отныне ты напарница Макаровой. Вперёд. Татьяна будет координировать вашу работу. Она ждёт в коридоре.

За дверью нас и правда ждала жилистая долговязая девица, «украшенная» носом ещё длиннее, чем у Русланы Сергеевны.

— Пошли, девочки, я ознакомлю вас с фронтом работы. — Татьяна с интересом рассматривала меня. И я ей явно не нравилась.

Первым местом, которое нам пришлось убирать, оказался туалет бара для персонала. Соня сразу принялась за работу, я же боролась с тошнотой в стороне от раковин. Удивительно, что Соня ни разу не обернулась в мою сторону, не упрекнула за то, что по моей вине оказалась уборщицей, и что я не работаю.

Я смогла взяться за инвентарь только в третьем туалете. Но по-настоящему втянулась в работу только в шестом. Не помню, на каком я перестала чувствовать своё тело.

Было одиннадцать. Мы валились с ног, но Таня, которая забегала проверить, как мы справляемся и сделать пару десятков замечаний, ничего не говорила об отдыхе.

— Мне кажется, рабочий день давно закончился, — решила я напомнить, когда на часах было без пятнадцати двенадцать.

— Правильно, но только для тех, кто справился с запланированным на сегодняшний день объёмом. Вы лентяйничаете, вот и приходится из-за вас нарушать распорядок. Думаете, я спать не хочу?

В полпервого ночи мы упали на свои полки и забылись нездоровым сном. Я не позвонила маме, как обещала. Она не могла мне позвонить, потому что я выключила мобилку, чтобы не отвлекаться на звонки.

* * *

Следующие два дня прошли примерно так же, как и первый: мы мыли туалеты. Я смотрела на Сонечку, и мне казалось, что она становится прозрачной. Мне надо было позвонить домой, но я так и не решилась включить телефон. Понимая, что если услышу мамин голос, расплачусь и высыплю на её голову целую бочку жалоб. Так не годится, надо взять себя в руки и поговорить с мамой, но не вести себя как маленькая девочка, а по-взрослому.

Перед сном я смотрела на календарь, плывущий перед моими глазами.

— Соня, ты знаешь, что завтра вечером мы отплываем?

— Нет. — Она пыталась причесаться.

— А я надеялась работать наверху. — Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что мне всё равно. За три дня на лайнере я многому научилась. Наверное, самое главное из всего, это не ныть, не пенять на судьбу, не бежать к мамочке при первой обиде на кого-то. И этому меня научила Соня.

Ей не к кому было бежать. Она стойко сносила унижения. Трудилась вдвое больше меня. И не пикнула, когда нам сообщили, что из-за собственной якобы некомпетентности мы переведены из младших горничных в уборщицы. Мы с Сонечкой подписали новые бумаги. Крайне довольная Руслана Сергеевна, предупредила нас, чтобы мы не рассчитывали на повышение. Для этого надо быть и умнее и расторопнее. Короче, бездарям типа нас самое место в общественных туалетах. На большее мы не способны.