Книга Будь моей парой, страница 80 – Юлианна Клермон

Дамир Ортан

— Дамир, слушай, а вечер перестаёт быть томным! - улыбаясь во все свои тридцать два, в палату вошёл Рам. - Ты не представляешь, с какой представительницей местной флоры я сейчас общался, м-м-м!

— О чём ты вообще? - задумчиво пробормотал, не отвлекаясь от данных, только что полученных из лаборатории.

Реаниматолог сел за стол и повернулся ко мне.

— О цветочке без сознания.

Я наконец оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на коллегу. Зверь ворочался, не переставая, чем вызывал нешуточное беспокойство. Он что-то чувствовал, но до моего человеческого мозга никак не доходило, что именно.

— И что там за цветочек тебя заинтересовал? - спросил, так и не поняв, чего хочет медведь.

Рам мечтательно закатил глаза.

— Такая конфетка - закачаешься! Глазки, губки, фигурка... Персик, а не девочка! А запах, м-м-м, чистый дикий мёд!

Я оглянулся.

— Неужели зацепила?

Не убирая с лица идиотскую блаженную улыбку, мужчина перевёл взгляд с потолка на меня.

— А то! Она же настоящая ведьма. Рыжу-у-уля.

Заметив мой заинтересованный взгляд, мужчина понимающе хмыкнул:

— Тоже любишь рыжих? Не-не-не, даже не думай, я первый её застолбил!

— Как же зовут эту ведьму? - я не сводил глаз с коллеги.

— А-ме-ли-я Вирт, - по слогам протянул он и, вопросительно-возмущëнно приподняв брови, повторил: - Даже не думай, Дамир, я первый её увидел! Тебе не обломится! Ну, или если только после меня!

Амелия... Я выдохнул - нет, это не она... От возникшего разочарования во рту стало горько.

Зверь внутри ворочался, не желая успокаиваться. Почему-то он не был со мной согласен. Я ещё раз тяжело вздохнул, пытаясь унять в груди какое-то щемящее чувство.

В этот момент пациент снова пришёл в себя, и, забыв обо всём, я быстро подошёл к кровати.

— Господин Уэльс, Вы меня слышите? Говорить можете? Вы в больнице. Как себя чувствуете? - спросил, склонившись над мужчиной.

Он приоткрыл рот и, едва ворочая языком, выдохнул:

— Люди?..

— Ваши люди?

Он моргнул, давая понять, что я правильно его понял.

— Мне жаль, - я отрицательно качнул головой и постарался произнести как можно мягче: - Спасти удалось не всех, но мы сделаем всё возможное, чтобы помочь Вам и другим выжившим членам экипажа.

Да, Уэльс сильно пострадал, и до конца ещё не было понятно, чем для него закончится тяжёлое ранение в грудь и как поведут себя ожоги, но я считал, что человек, несущий ответственность за жизнь и здоровье других людей, достоин знать правду.

В глубине глаз мужчины промелькнула боль. Годы, проведённые со своей командой плечом к плечу на ограниченном пространстве траулера, месяцы тесного общения, когда каждый знает всё обо всех, и каждый прикрывает спину другого, и в любой непредвиденной ситуации остаётся лишь довериться тому, кто рядом, - сближают сильнее всяких слов. Со временем люди перестают быть просто коллегами или командой — они становятся семьёй.

— Кто? - снова шёпот на грани дыхания.

— Боцман, механик и юнга, - сорвалось с губ.

Капитан закрыл глаза. Юнга - мальчишка, едва справивший девятнадцатый день рождения, был его племянником и единственным сыном его сестры. Я узнал об этом утром, от Леаны.

— Искренне Вам сочувствую, - я ободряюще сжал здоровую руку мужчины. - Капитан, Вы им уже ничем не поможете. Но ради них, ради их памяти Вы должны жить...