Книга Будь моей парой, страница 139 – Юлианна Клермон

Марика ругалась, но мы обе знали, что она просто очень переживала за меня.

Но самый трудный разговор мне ещё предстоял - с папой.

Я понимала, что сделать это по телефону было бы очень плохой идеей, и поэтому в один из дней мы с Дамиром собрались и поехали в Даринку.

Наверное, это был самый тяжёлый день в моей жизни. Все установки, все принципы отца рухнули в один момент.

— Как ты могла? Ты же предала весь наш род! Наша семья столько раз страдала от Оборотов: сначала твоя тётя, потом ты! И после всего этого я слышу, что, мало того, что ты раскрыла всему Миру, что ты немаг, так ты ещё решила выйти замуж за одного из блохастых! - кричал отец.

— Папа, не смей его так называть! - запальчиво ответила я. - Я его люблю, и выйду за него замуж, даже без твоего благословения!

— Господин Самерс, - в какой-то момент не выдержал и вмешался Дамир. - Я не могу отвечать за действия Оборота, от которого пострадала Ваша сестра, хотя, справедливости ради, нужно сказать, что он тоже был жертвой в этой истории. Но Сильва... Она пострадала из-за меня... от меня. Я был тем ребёнком, тем медведем.

После этих слов папа задохнулся и долго тяжело откашливался. Я принесла ему стакан воды. Он выпил его залпом и после прохрипел:

— Подобного предательства я не ожидал, и больше не считаю тебя своей дочерью.

После его слов Дамир встал, обнял рыдающую меня и, прежде чем вывести меня из дома, сказал:

— Ради своих принципов, своей злобы и ненависти не стоит разрушать семейные связи. Вы вырастили хорошую дочь: добрую, умную, ответственную. Но также Вы вырастили в ней сильного, смелого, отважного и несгибаемого бойца. Позвольте же Сильве закончить эту войну и стать просто любимой женщиной. Позвольте ей жить в любви, растить детей, наполнять этот мир своим светом и добром, быть счастливой. Я надеюсь, когда Вы остынете, то передумаете и извинитесь перед дочерью.

Из Даринки я уезжала с тяжёлым сердцем и всю дорогу плакала. Дамир постоянно утешал меня, говорил, что всё наладится, что отец остынет, передумает, пожалеет о своих словах и позвонит.

Звонок раздался спустя три дня. Я услышала далёкий и усталый голос отца:

— Прости меня, дочь. Я, наверное, ошибался. Я очень тебя люблю и желаю только добра. Думаю, твой блохастый прав - ты заслуживаешь быть счастливой. И, если ты видишь своё счастье рядом с ним, что ж, я не могу тебя отговаривать.

Я снова расплакалась, хлюпая носом и размазывая по щекам солёные слёзы. Дамир прижимал меня к себе, ласково шепча в волосы:

— Успокойся, родная. Всё хорошо. Всё наладилось. Твой папа просто хотел тебе добра...

А поздно вечером он достал телефон и позвонил отцу... Не то, чтобы Дамир его простил, но они хотя бы начали общаться, и я надеялась , что однажды его обида пройдёт.

Господин Ортан не желал своему сыну зла, а то, что он ошибся, чуть не сломав ему жизнь... Что ж, всё ведь закончилось хорошо. И пусть первым бросит в меня камень тот, кто хотя бы раз не переступил черту во имя, как ему казалось, благого дела.

...Наконец, мы добрались и до профессора. Приехав в столицу, мы сразу отправились в его лабораторию.

Господин Маран выслушал мой рассказ о встрече с богами, и как истинный учёный не поверил. Он взял нашу кровь на анализ и ещё раз убедился, что никакой ошибки нет - наша с Дамиром кровь в реакцию не вступает.