Книга Стань моей истинной, страница 4 – Юлианна Клермон

Все немаги на полном контроле у правительств обоих Миров. Но моего имени в их списках нет. Я могла стать полноценным немагом, но в мой день рождения дар не открылся.

Сначала меня таскали по разным медицинским учреждениям и институтам, брали анализы, резали, кололи, проверяли. Но, когда дар так и не проявился, меня оставили в покое. Теперь я просто раз в год сдаю кровь, чтобы подтвердить отсутствие изменений.

После ареста отчима мать обо мне ни разу не вспомнила и встреч не искала.

Оставшееся до окончания школы время я прожила в детском доме. Потом поступила в медицинский колледж и переехала в общежитие. Мне назначили стипендию, которой вечно ни на что не хватало. Как я прожила тот год, лучше не вспоминать.

Зато на второй год обучения я устроилась в целительскую лавку к господину Ша́миусу. Утром училась, после обеда работала. Уставала жутко, ведь нужно было ещё находить время на написание всяких докладов, курсовых и практических работ. А время экзаменов по окончании второго курса вообще смазалось в одно неразличимое пятно — учить билеты, работать, учить билеты, иногда спать.

К третьему курсу моя целительская лавка переехала ближе к центру, а значит, и ближе к колледжу. С одной стороны, мне повезло — не нужно было тратить деньги на проезд туда-обратно. А с другой, господин Шамиус посчитал, что в центре спрос на лекарственные средства выше, и лавка стала закрываться на два часа позже.

Теперь с работы и на работу я ходила пешком, но при этом делала большой крюк, огибая забор очередного строящегося торгового центра.

На носу были итоговые выпускные экзамены. Супер-режим «железной» Марики был включён на полную: учёба-работа-учёба-спать.

Я так вымоталась, что сегодня плюнула на всё и, возвращаясь с работы, решила сэкономить хоть десять минут, скользнув в узкий переулок между забором стройки и задней стеной какого-то нежилого здания. И вот теперь эти несчастные десять минут будут стоить мне целой жизни.

Я не знала, убьют меня или дело закончится только насилием. В данный момент, практически прибитая к стене двумя злобно ухмыляющимися подонками, я чувствовала только разрастающийся животный страх и ждала той боли, о которой пять лет назад запретила себе даже думать. Это чувство выжигало из головы все мысли и рвало на куски нервные клетки.

Не понимая, что делаю, я вдруг укусила того, кто держал мои руки и рвал на груди блузку.

— Совсем охренела, сука! — взвыл он, и моё лицо обожгло болью, а с губы потекло что-то горячее и липкое.

— Серый, держи крепче, эта тварь брыкается! — тут же завопил второй, получив коленом в пах.

— Тащи с неё штаны, сейчас мы её отучим распускать конечности! А потом пустим волшебную кровушку.

Мои джинсы тут же дёрнули вниз, а звон в голове превратился практически в набат. Сердце стремительно ухнуло в желудок и тут же подскочило к горлу, а страх сменился безумным отчаяньем. И это отчаянье придало мне сил! Я рванулась из рук насильников, пытаясь освободиться. В отчаянии кусала всё, что могла укусить, висла на первом подонке и била ногами второго.

Нет, я не хотела умирать! Но отчётливо понимала: если мне снова придётся пройти через насилие, я не буду жить и дня. Просто не смогу.

Я не хотела думать о том, что мои поту́ги бесполезны, что я не справлюсь с двумя рослыми здоровыми парнями. Да я не справлюсь даже с одним, но и просто так им уже не дамся!