Книга Стерва для ботана, страница 83 – Юлианна Клермон

Я медленно подаюсь вперёд. Тянусь к нему. Сама.

Он не двигается. Даёт мне возможность остановиться. Передумать.

Не передумаю.

Даже если где-то есть та, которую он «тоже». И к которой я так странно его… ревную.

Едва ощутимо касаюсь губами его губ и замираю. Чувствую тепло его дыхания. И тоже дышу. Им. Его воздухом.

Он целует. Легко, осторожно. И так ласково. Едва касаясь.

Его ладонь скользит по спине, щекочет кончиками пальцев шею, мягко гладит скулу.

Наш поцелуй тихий, почти невинный. Но такой нужный. В нём нет напора и спешки. Только тепло и спокойствие.

Дыхание сбивается, губы скользят в сторону… и я медленно отстраняюсь.

Не далеко. Всего на несколько сантиметров.

Чтобы взглянуть в его глаза.

Он смотрит всё так же… И не так. В его взгляде столько нежности, столько понимания.

Я опускаю голову и прижимаюсь лбом к его плечу.

Стыдно мне?

Нет.

Страшно?

Тоже нет.

Скорее… спокойно.

Я не знаю, что говорить. И нужно ли вообще что-то говорить.

Он тоже молчит, и ладонь всё ещё лежит у меня на спине. Но я знаю, стоит мне хоть немного отстраниться, он отпустит.

И я не отстраняюсь.

— Спасибо, что приехал, — говорю тихо.

— Спасибо, что позвала, — так же тихо отвечает он.

Мы сидим неподвижно, пока мимо нас в очередной раз не проходит медсестра.

— Тебе лежать надо, а ты второй час в коридоре сидишь, — недовольно ворчит она. — Я завтра Сергею Эдуардовичу пожалуюсь на нарушение постельного режима.

— И придётся ему писать объяснительную, почему стационар используется не по назначению, — невольно усмехаюсь, выпрямляясь.

Глеб тоже встаёт.

— Пойдём.

Мы возвращаемся в палату, садимся на кровать. Глеб опирает меня спиной на себя и переплетает наши пальцы.

Слушаю его дыхание. Ровное. Спокойное. И сама невольно подстраиваюсь под этот ритм.

Вдох. Выдох.

Внутри меня тихо. Настолько тихо, что я просто закрываю глаза… и позволяю себе не думать о том, что будет завтра. Не просчитывать, как быть дальше. Не анализировать, как мы будем смотреть друг на друга потом.

Потому что сейчас… Сейчас мне ничего не хочется контролировать.

Мне хочется просто быть рядом. С ним.

Глеб просидел у меня до самого вечера.

Прикатившая систему медсестра ничего не сказала, но посмотрела так многозначительно, что мы оба всё поняли без слов и неловко отвели глаза.

— У меня завтра четыре пары и зачёт по физре, — сказал он на прощание. — Могу приехать к половине шестого… если ты не против.

— Спасибо, — я не улыбнулась, но посмотрела на него с благодарностью.

— Молодёжь, у меня ещё семь больных на очереди, — поторопила Ангелина Павловна.

Глеб едва заметно улыбнулся, коснулся моих пальцев и вышел.

Этого хватило, чтобы я снова не спала до полуночи, прокручивая каждый его жест. И своё решение не отстраняться.

Я так и не спросила, о ком он тогда говорил. Имела ли я право? Вряд ли. И он тоже не заводил этот разговор, но после того вечера я уже не могла делать вид, что он просто «помогает».

Мы не говорили о нас. Не обсуждали произошедшее. Но, работая над рефератом, сидели плечом к плечу, соприкасаясь пальцами и сталкиваясь взглядами.

Иногда Глеб поворачивался, внимательно смотрел на меня и поправлял подушку. И вот такая ненавязчивая забота была для меня дороже всего.

Во вторник он написал, что отменили последнюю пару и предложил приехать раньше. Я была так рада, что с трудом сдержала улыбку, когда увидела его входящим в палату.