Книга Мы друг друга не выбирали, страница 35 – Марина Кистяева

Но как тут возьмешь себя в руки, если тебя распластал тот, кто годами держал твою жизнь под контролем? Кто говорил тебе, что носить, с кем общаться? Кто всегда присутствовал рядом, хотела ты этого или нет!

А вчера переступил границу...

Сегодня пошел еще дальше.

Пока мысли Алексии беспорядочно метались от прошлого к настоящему, Рустам действовал. Просунул колено между ее ног и раздвинул бедра. Так, точно делал это с Лешей десятки раз.

Дальше – хуже. Он лег между ними.

Паника не просто хлынула по телу Леши, она ее снесла! Затопила.

— Рустам, – чуть слышно выдохнула Алексия.

Рядом с диваном стоял журнальный столик. На прошлой неделе мама решила, что пора сменить интерьер и убрала с него светильник. Собиралась поставить вазу с искусственными цветами, но дальше корзины ВБ дело не пошло.

Столик был пуст! На нем не было ничего, чем Леша могла ударить Рустама.

— Ничего не говори, Леш... Не беси меня.

Не говорить?..

Молча позволить изнасиловать себя?

— Ты изнасилуешь меня сейчас?.. Да? – По щекам Леши побежали слезы.

Она ненавидела себя! Ненавидела свою слабость! Другие бы на ее месте дрались до последнего, расцарапали морду уроду, что не давал ей житья годами. А она что делает?.. Нюни пустила?

А вы давайте, раз такие смелые! Попробуйте противостоять ему! Умаров сейчас сам на себя не похож. Глаза едва ли не кровью налились, вены на висках вздулись, кадык нервно дергается.

Он не в себе. На грани.

И он не отвечает за себя.

Алексия слишком хорошо его знала! Именно вот таким... Когда сдержанность летела к чертям собачьим и на первый план выходила врожденная жестокость.

Она видела, как он умеет бить другого. Как физически, так и морально.

Но особенно физически. В ее памяти навечно запечатлелись картины его агрессии.

Она видела... она помнила...

Плюс он постоянно занимался! Говорили, у него тренеры из Азии и Европы.

Алексия смотрела ему в лицо широко распахнутыми глазами.

Сердце билось о ребра.

Глаза Рустама полыхали безумием.

А еще он был возбужден.

Упирающийся в ее лоно член Алешка тоже чувствовала.

И это было охренеть как страшно.

Мир сузился до мужских глаз. До мужского запаха.

Она не знала, что делать! Вырываться, продолжить борьбу, сдаться?

Может, дать ему? Прямо здесь? Пусть успокоится уже, сволочь этакая! Если бы Леша была уверена на сто процентов, что он остановится, что он оставит ее в покое, позволит уехать или жить своей жизнью, она бы переступила через себя. Потерпела один раз. Но нет! Не остановится он. Он будет приходить к ней снова и снова, он сделает ее своей шлюхой!

А она меньше всего хотела быть чьей-то шлюхой.

Язык прирос к нёбу.

Что делать...

Рустам дышал тяжело, точно пробежал стометровку. Его грудь придавливала ее.

— Ты будешь меня слушаться... Поняла, Леш?

Как эта сволочь может говорить такие ужасные вещи и при этом называть ее сокращенно-ласково?

Ее мозг больше не вывозил.

— Это, черт побери, твоя безопасность, – процедил он. – Когда ты это поймешь?

— Слезь с меня.

— Нет.

— Значит, изнасилуешь?

Она всхлипнула, упираясь руками в его плечи. Сдвинуть бы хотя бы на сантиметр! Бесполезно...

Верхняя губа Умарова угрожающе дернулась. Он натурально оскалился. В нем все меньше и меньше оставалось от человеческого. Он сам на себя не походил.

— Не будешь делать, что я говорю, – трахну. Ты задолбала уже... Хочешь, чтобы тебя пустили по кругу Дагаевы? Сначала один, потом второй? А? Ты этого хочешь?