Онлайн книга «Мы друг друга не выбирали»
|
Она бросилась к охранникам, которые замерли в нерешительности, наблюдая за разворачивающейся трагедией. Ее пальцы вцепились в рукав ближайшего из них, того самого, что пытался что-то сказать Рустаму. — Остановите… Остановите их! Ради бога… Она начинала оседать на пол. Чьи-то руки подхватили ее. — Они же убьют друг друга, – продолжала шептать она, захлебываясь в истерике. Где-то рядом раздался оглушительный выстрел, заставивший Алексию осесть на пол повторно. И снова ей не позволили. Крепкие руки удержали ее. Она стояла, полусогнувшись, почти не чувствуя под собой ног, ее тело обмякло и жило отдельной, парализованной жизнью. Ее взгляд зацепился за то, что скользило по воздуху… За темно-бардовые капли, что медленно падали на грязный пол. Они срывались с лезвий… Сочились из ран… Леша пыталась сфокусировать зрение и сознание, и у нее ни черта не получалось. В ушах точно пробка образовалась. Эти капли были единственным, что двигалось плавно и осознанно в этом безумном вихре, Алексия была бы рада отвести от крови взгляд. И не могла. Это было выше ее. Сознание покачнулось, размылось. Звуки вокруг стали приглушенными, как будто кто-то опустил ее голову под воду. Крики, ругань, тяжелые шаги вбегающих в коридор людей — все это смешалось в единый далекий гул. Фигуры охранников, пытавшихся растащить дерущихся, мелькали перед глазами расплывчатыми тенями. Весь мир погрузился в хаотичный, лишенный смысла калейдоскоп. А потом наступила тишина. Не настоящая, конечно. Должно быть, люди кричали, кто-то звал на медиков. Но для Алексии все смолкло. Звенящая, абсолютная тишина, в которой не было ничего, кроме медленно падающих багровых капель и нарастающего, вакуумного гула в ушах, затягивающего ее в темноту, где не было ничего. — Лешка… Это Рустам. Его голос и руки она узнает из тысяч. Они подхватили ее, прижали к себе. Запах крови осел уже на коже Леши. Пробился в сознание. — Отошли от нее! — У вас кровь… — Пошли нахуй! Леша! — Я врач… — Не меня смотри… Ее! ГЛАВА 34 Кабинет деда тонул в полумраке, нарушаемом лишь холодным светом настольной лампы, отбрасывающей длинные, искаженные тени. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом старой кожи кресел, дорогого коньяка и антисептика. Рустам сидел, откинувшись на спинку кресла, его торс был туго перетянут белыми бинтами, под которыми пульсировала глухая, притупленная обезболом боль. Каждый вдох отдавался резью в ране, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с яростным бушеванием внутри. Врачи, плотно сидящие на зарплате их корпорации, уже ушли, оставив его наедине с молчаливой фигурой, восседавшей за массивным дубовым столом. Арслан Тагирович не двигался. Его крупные, привыкшие к власти руки лежали на столе неподвижно. Хреново. Лучше бы дед орал. А так… В этой неподвижности таилась такая напряженная сила, что Рустам, никогда не боявшийся деда, почувствовал ледяную червоточину страха где-то глубоко внутри. Он никогда не видел его в такой тихой, сконцентрированной ярости. Она исходила от него холодными волнами. И причины для страха у него были. Он боялся не за себя. С ним дед ничего не сделает. Поэтому… Поэтому, Рустам, сука, соберись! Мозги вставь на место! — Вы совсем охренели, щенки? — Голос Арслана Тагировича прозвучал тихо, почти беззвучно. |