Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 98 – Ольга Сурмина

Очень уж не хотелось смотреть на его тело. На волосы, которые лежали на груди. На знакомый квадратный подбородок. Девушка проглотила очередной ком, взяла пасту и щётку. Как ещё отсрочить момент, когда придётся проходить мимо него? Когда придётся просить уйти с прохода?

Мята обжигала рот. Когда Йорфер сплюнула, то увидела кровь на пене. Слишком уж сильно давила, настолько, что не ощущала ни жжения, ни боли. В мутном отражении всё ещё потного зеркала она видела его силуэт.

Шаг. Шаг. Ещё шаг.

И вот перед лицом его грудь. Взгляд цепляется за ключицы, широкие руки. За странную, болезненную бледность.

— Могу я, ну, пройти? — Марлен сильнее наклонила голову, таращась себе под ноги.

Он медленно поднял руки. Осторожно, но хватко взял её за предплечья. Что сейчас было на его лице — она не знала и знать не хотела. Может, раздражение. Может, смятение или непонимание. Или подозрительность.

— Тебе плохо, — как-то печально пробормотал Нолан. — Я чувствую это. Запах. Гормоны. Настолько плохо, что их не успевает смыть вода. Скажи, в чём дело. — Ладони скользили выше, и через пару секунд уже гладили скрытые под халатом лопатки. — Это потому что Генри приходил? Тебе настолько невыносимо его видеть?

— Нолан, я… — Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться. — Голова. Болит очень. От нервов, от жары. Я… я не буду спать с тобой сегодня. В смысле… в смысле секс.

— Хорошо, — вдруг сказал мужчина и погладил жену по мокрой голове. — Конечно. Болит — значит, не сегодня. Идём в спальню.

Марлен едва не вскрикнула, когда почувствовала, что муж поднял её на руки. Выключил свет в ванной и через тёмный коридор понёс наверх.

Тишину резали лишь его медленные шаги и тяжёлое, шумное дыхание. Горячий, просто обжигающий, несмотря на свою бледность. Ублюдок, который выжёг из подкорки образ юношеской влюблённости. Образ Генри.

Выжёг, но ничего вместо него не оставил. Лишь разодранное пепелище. И сейчас, несмотря на внезапную нежность, он нёс на руках кого угодно, но не человека. Симпатичную игрушку, стабилизатор собственного напряжения, инкубатор, если той повезёт. Но не человека. Товар, который ему подарили. И этот товар был желанен. Потому что… симпатичный, не более того. Был импульсивной прихотью, прямо как бесполезная покупка в магазине у кассы.

Если не понравится — можно без зазрения совести вышвырнуть. И нет в этом никаких чувств. Нет ничего того, о чём Марлен так хотелось мечтать.

Сердце безумно стучало под узкими рёбрами. Возможно, под планом Б имелся в виду развод. Так очень хотелось думать. Развод, а что же ещё? Разве первый по значимости Бета стаи будет рисковать своей репутацией, чтобы, не пойми зачем, пришить свою жену? Какой в этом смысл? Разве это логично? Он не связан договором с её семьёй, не связан никакими обязательствами. И может развестись, если захочет.

И почему-то пальцы на руках всё равно дрожали, словно муж нёс её не в комнату, а на ту самую поляну, полную деревьев с крестами. И она… была одним из этих меченых деревьев.

Не возлюбленная одного ублюдка. Не желаемая, не лучшая. Дерево, просто дерево.

Опять знакомая гостевая, в которой они провели первую ночь. Хотя Йорфер отказала. Даже не из злости, не из обиды, а из боли. Иррациональной, но ужасно сильной боли.

— Нолан. Я не могу, — она сжала кулаки.