Книга Консильери, страница 64 – Пайпер Стоун

На ее прекрасном лице проступил румянец, свидетельствующий о смущении из-за того, что она оказалась в столь неудобном положении. Однако ее глаза по-прежнему были полны злобы. Она отвернулась, опустив голову, и принялась возиться с пуговицей на джинсах. Тот факт, что она подавила свои эмоции, беспокоил меня почти так же сильно, как и наше развратное поведение.

Теперь я мог чувствовать запах ее страха, запах, который нельзя было отрицать. Жан-Батист научил меня распознавать запахи, он настоял, чтобы все его мальчики, как он любил нас называть, распознавали первые признаки того, что кто-то нам лжет. Именно тогда я понял, что хочу работать на семью.

Я не мог не заметить, как дрожало ее тело, когда она стягивала через голову футболку, обнажив сексуальный кружевной лифчик, на который мне не стоило обращать внимания.

Когда я услышал, как она бормочет ругательства, стягивая с себя плотный материал джинсов, было невозможно не улыбнуться. Теперь я был тем, кто намеренно отводил взгляд, медленно вытаскивая толстый кожаный ремень из петель на поясе.

Я отправил Тони сообщение, в котором просил его разузнать о ее преподавателях, обо всех ее занятиях и проверить записи ее телефонных разговоров. Если эта маленькая овечка что-то скрывает, она скоро поймет, что это не в ее интересах.

Пока она стояла в одном нижнем белье, заливаясь розовым румянцем, у меня потекли слюнки, а яйца напряглись. Как и в прошлый раз, она скрестила руки на груди и повернулась ко мне лицом, демонстрируя свойственную ей непокорность.

— И нижнее белье тоже. — Через несколько секунд я заставил себя отвести взгляд.

— Ублюдок.

— Когда закончишь раздеваться, положи руки на пианино и раздвинь ноги. — Я не торопясь складывал толстую кожу, пытаясь контролировать свое дыхание. Я все еще слышал ее ругательства, даже когда она выполняла мои приказы.

Только когда я не услышал никаких других звуков, я, наконец, повернулся к ней, затаив дыхание. Мой член теперь сильно прижимался к штанам, так что моим яйцам было тесно. Когда я увидел ее при свете, у меня захватило дух, и мои мысли обратились ко всем тем порочным местам моего сознания, которые не должны были существовать.

Я придвинулся ближе, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем положить руку ей на поясницу.

— Оставайся на месте. Тридцать ударов должны послужить отличным напоминанием.

Зои бросила на меня взгляд, но ничего не сказала, только ее прерывистое дыхание по-прежнему указывало на то, что она была в ярости из-за меня.

Когда я дотронулся рукой до ее ягодиц, она втянула воздух, на этот раз звук был более громким. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз шлепал женщину ремнем. Что нервировало меня почти так же сильно, как и сам момент, который разворачивался передо мной, так это то, что он пробуждал темные желания и садистские потребности, которые раньше являлись моей постоянной погибелью.

Я отступил на шаг, сжимая ремень в руке. Когда я дважды подряд ударил ее ремнем, Зои сначала никак не отреагировала, что меня чертовски удивило.

Через несколько секунд она заметно вздрогнула и дернула ногой. Но я чувствовал, что она продолжает сопротивляться, что ее решимость ненавидеть меня так же сильна, если не сильнее, чем раньше. Я шлепнул ремнем по ее сидячему месту еще четыре раза. Тихий вскрик, который она издала, быстро прекратился, но ее плечи опустились, когда ее пронзила боль.