Книга Консильери, страница 36 – Пайпер Стоун

— Ох-о-ох.

Я никогда не думала, что смогу испытать что-то настолько невероятное, ощущение того, что он похоронен глубоко внутри меня, мечта, ставшая явью. Я вся дрожала, предвкушение и фантазии были далеко не так хороши, как реальность. Мышцы моей киски напряглись, пытаясь приспособиться к нему, боль стала еще сильнее, вожделение, которое я испытывала, превращало меня в дикого зверя.

С ним было то же самое, мужчина запрокинул голову с ревом собственника. Я прижалась к нему бедрами, ощущая тяжесть его тела, такого чувственного. Такого защищающего. У меня по-прежнему кружилась голова, возбуждение и потребность приближали к пропасти. Когда он медленно опустил голову, я была поражена тем, каким невероятно красивым был Мэддокс, как будто я видела его в первый раз.

Я провела руками по его плечам, все время ощущая покалывание от возможности прикоснуться к нему. Я и не подозревала, сколько у него шрамов, шероховатость его кожи рассказывала мне историю, которую я не была уверена, что хочу услышать. Сколько раз этот жестокий, удивительный человек бросался спасать членов моей семьи? Сколькими способами он рисковал своей жизнью? Меня настолько захлестнула волна эмоций, что я не была уверена, что все когда-нибудь будет по-прежнему.

Он почти полностью вышел из меня, выражение его лица стало более чувственным, подчеркивая его истинную хищную натуру.

— Детка. Ты такая чертовски горячая. Я хочу трахнуть тебя в каждую дырочку, взять все, что принадлежит мне.

Он ни за что не догадается, что делают со мной его порочные слова, эти искрящиеся вибрации, которые никак не прекращаются.

То, как он поднял мои руки над головой, переплетая наши пальцы, было особенным, как будто электричество, которое мы разделяли, связь, которую мы выстраивали годами, укреплялась.

Это был еще один прекрасный момент, когда все время остановилось. Не было слышно никаких звуков, кроме стука наших быстро бьющихся сердец, их биение эхом отдавалось у меня в ушах. Он использовал хватку на моих руках, чтобы оттолкнуться от скалистой поверхности, пристально изучая меня, пока трахал. Я всегда считала, что Мэддокс лишен большинства эмоций, как будто поступки, которые ему приходилось совершать на протяжении многих лет, изменили его.

Я не была дурой. Рано узнала о том, кем и чем на самом деле является мой отец, Мэддокс, совершавший одни из самых отвратительных поступков, но эмоции, которые я видела в этом мужчине, могли соперничать с любой женщиной.

Включая меня.

Я не моргала, впиваясь ногтями в его кожу, пока ощущения, переполнявшие меня, становились ошеломляющими. Через несколько секунд мое тело отреагировало совершенно иначе, чем на любой другой прилив возбуждения, который я испытывала.

Когда он наклонил голову, прижавшись губами к моей щеке и уху, его горячие слова и задыхающийся шепот могли легко ввести меня в транс.

— Кончи для меня, моя маленькая овечка.

Его маленькая овечка. Это выражение он использовал много лет назад. Было что-то успокаивающее в том, что он использовал его в этот момент. Или, может быть, это было напоминание о том, насколько запретным был этот момент, когда у нас перехватывало дыхание.

Когда я ничего не сказала, его ноздри раздулись.

— Ты научишься повиноваться мне. Кончи для меня. Сейчас же.