Книга Консильери, страница 148 – Пайпер Стоун

Я знал правила войны, игры, в которые часто играли, когда две стороны вступали в конфликт, делая вид, что хотят договориться, чтобы предотвратить кровопролитие. Хотя разумная часть меня не раз напоминала мне, что с таким сумасшедшим человеком, как мой отец, мне нужно быть очень осторожным в своих действиях.

Но в тот момент, когда он снова начал угрожать женщине, которую я люблю, я достиг точки невозврата. Сделав один выстрел, я попал ему между глаз, и выражение шока на его лице принесло мне некоторое удовлетворение. Удивление, которое люди моего отца выразили по поводу моих действий, также позволило мне за две секунды оценить ситуацию, прежде чем продолжить то, чему меня обучил Жан-Батист.

Я повалил Девина на пол, а затем бросился перед Арманом и Томасом, повалив нас троих на пол за долю секунды до того, как раздались выстрелы. Я перекатился на спину, все еще крепко сжимая «глок» обеими руками, и начал беспорядочно палить.

Когда звуки выстрелов, издаваемых нами четырьмя, эхом разнеслись по комнате, в моем сознании возникла еще одна серия образов.

Моя мама до того, как поддалась своей пагубной привычке. Ее смех. Те несколько раз, когда она читала мне вслух, обещая держать Бугимена подальше. То как Жан-Батист хвалил меня, называя своим сыном.

Человек, которого я считал своим братом в старших классах. Футбольные матчи. Танцы на выпускном вечере.

И женщина, которую я поклялся защищать, а теперь буду чтить в любви.

Когда дым рассеялся, я восстал, словно из пепла, и, пока я шел к безжизненному телу моего отца, в памяти остались моменты замедленной съемки и приглушенные звуки. Когда я заглянул в его пустые глаза, то понял, что больше не считаю себя Бугименом.

Арман подошел ко мне сбоку и сжал мое плечо.

— Все кончено, брат мой. Пора возвращаться домой.

Домой.

Тридцать лет своей жизни я ненавидел весь мир и вел себя так, словно мне было наплевать на все и всех, кроме моей мамы. Затем в моей жизни появился Жан-Батист, который не только помог мне пережить ужасы, через которые я прошел, но и помог научиться развиваться.

И все же я был мертв внутри, пока Зои не пробудила мою душу и сердце.

Может быть, мой ублюдочный отец все-таки оказал мне услугу. Он дал мне смысл жизни.

Я взглянул на Армана, который уважительно кивнул мне, прежде чем плюнуть на моего отца. Это было почти как плюнуть на могилу этого человека, куда я конечно же никогда не приду. Этот ублюдок не заслуживал того, чтобы я потратил еще одно мгновение своей жизни на такого монстра.

Когда я отвернулся, почувствовал себя сильнее и бодрее, чем когда-либо за долгое время.

Пришло время вернуться к моей семье и, возможно, впервые за многие годы я навещу могилу своей матери. В конце концов, мне было что ей рассказать, и я знал, что она оценит это. И, возможно, она сможет дать мне свое благословение на мой предстоящий брак.

«Семейное предательство, на мой взгляд, является самым душераздирающим видом предательства, потому что, если вы не можете быть уверены, что ваша семья любит и защищает вас, кому вы вообще можете доверять?»

— Александра Брэкен

Мэддокс

Я где-то читал эту цитату давным-давно, так давно, что мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, кто ее произнес. Я не знаю, почему мне казалось важным повторить ее в уме несколько раз, кроме как для того, чтобы, наконец, оставить свое прошлое в покое.