Книга Под прицелом бывшего, страница 77 – Виола Волконская

— Моя умница, — сказал он тихо.

— Спасибо, — ответила я. — Я бы никогда не решилась сама.

— Знаю, — улыбнулся он. — Поэтому я здесь. Чтобы делать тебя сильнее.

Когда мы приземлились, я упала на траву, смеясь и плача одновременно. Мои ноги дрожали, в ушах шумел ветер, а сердце билось как бешеное. Лёша притянул меня ближе и поцеловал.

— Это был лучший день в моей жизни, — сказала я, с текущими от восторга слезами, глядя на небо. — Было страшно, но оно того стоило. Это же ещё один вид оргазма...

— Рад, что ты так голубого оценила, — засмеялся он. — Я всегда буду рядом, чтобы ты не боялась и получала все свои оргазмы.

Я засмеялась сквозь слезы и уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как он пахнет ветром и свободой. И в этот момент я поняла, что готова идти с ним в любой конец мира. Вместе мы можем всё.

Позже мы гуляли по окрестностям Сарпи, вдыхая солёный воздух и наслаждаясь тишиной после такого насыщенного дня. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розово-золотистые тона, и я чувствовала себя почти эйфорически лёгкой, свободной, счастливой. Лёша держал меня за руку, его пальцы переплетались с моими, и я смотрела на его профиль, думая о том, как много мы пережили за эти дни.

— Я хочу купить тебе кое-что, — сказал он, останавливаясь у небольшого ларька с сувенирами. — Что-то на память об этом дне. Хочешь?

— Давай, — улыбнулась я. — Но только что-то маленькое. На твоё усмотрение.

Он поцеловал меня в висок и отошёл к ларьку, оставляя меня стоять у дороги. Я смотрела, как он что-то рассматривает, как улыбается продавцу, и внутри разливалось тепло. Всё было хорошо. Даже слишком хорошо. Я отошла к лавке с цветами, пока Лёша выбирал сувенир. Интересно, что же он выберет в память об этом дне?

Я не сразу заметила чёрный внедорожник, который бесшумно подкатил ко мне. Дверь резко распахнулась, и двое коренастых мужчин, с жёсткими лицами схватили меня за руки.

— Тихо, — сказал один из них, прижимая к моему рту тряпку с резким запахом. Я попыталась закричать, но запах ударил в нос, и мир поплыл. «Хлороформ» — мелькнуло в моем затуманеном сознании.

Последнее, что я видела, это спину Лёши, склонившегося над прилавком, и море, залитое закатным солнцем. А потом наступила темнота.

* * *

Я очнулась от тряски. Меня везли в машине, руки были крепко связаны за спиной, а на ногах я чувствовала тугие узлы верёвки. Голова гудела, во рту был противный привкус химии, и я с трудом сфокусировала взгляд на сидящих рядом мужчинах. Двое. Третий за рулём.

— Очнулась, красавица? — усмехнулся с акцентом тот, что был справа, смачно жуя жвачку. — Не дёргайся, всё равно не поможет.

Я посмотрела на него с ненавистью, и внутри меня что-то щёлкнуло. Не страх. Злость. Бешенство. За пять лет медицинского обучения и практики я повидала всякого пьяных, буйных, агрессивных пациентов. Я научилась держать их в узде. И сейчас эта часть меня проснулась.

— Какого хрена вы делаете? — заорала я, дёргаясь в своих путах. — Отпустите меня сейчас же! Вы знаете, кто я? Вы знаете, кто мой мужчина? Он найдёт вас и убьёт!

— Ой-ой-ой, — засмеялся второй, тот, что слева. — Какая грозная. Посмотрим, что ты запоешь, когда окажешься у нашего босса.

— Я запою? — я усмехнулась, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я тебе такое запою, что у тебя уши завянут! Отпустите меня, я сказала!