Книга Тень твоих крыльев, страница 83 – Мика Моник

Я провела ладонью по его скуле, по шее, по краю крыла — по воздуху, который вздрагивал под моими пальцами, как живой. Он замер, прикрыл глаза. Я слышала, как сбивается его дыхание.

— Ты настоящий, — прошептала я. — Без морока, без неба. Просто ты.

Он открыл глаза. В них было столько всего, что я не знала, куда деться.

— Я с тобой, — ответил он. — Это и есть настоящий я.

Он притянул меня ближе, и дальше слова стали не нужны. Тепло, дыхание, объятия. Это было то, что я впервые за всё время позволила себе — просто быть с ним. Без бега, без Ищеек, без Михаила. Обнимать его, чувствовать, как его ладони ложатся мне на талию, как он вздрагивает, когда я касаюсь шрамов на его спине.

Потом мы сидели на траве, под липой, и я положила голову ему на грудь. Его крылья полуобняли нас, как занавес, отгородив от всего мира. Мне впервые не хотелось никуда бежать.

— А если всё закончится, — спросила я тихо, — что тогда?

— Отдыхать, — сказал он. — Пить кофе. Спорить с тобой по мелочам.

— Ты любишь кофе?

— Нет. Значит, буду смотреть, как ты его пьёшь. И ворчать.

Я улыбнулась.

— Я не хочу разрывать Печать, — призналась я. — Сначала хотела. А теперь… хочу, чтобы пророчество сбылось.

Он помолчал. Потом поцеловал меня в макушку.

— Значит, пускай сбудется.

И в этот момент что-то изменилось.

Сначала мне показалось, что просто зашло солнце. Свет мигнул, будто кто-то выкрутил лампу в небе. А потом я поняла: свет шёл не снаружи. Он поднимался изнутри, из-под рёбер, из того самого места, где ещё утром я несла чужую душу, как тёплый шар.

Даэмон вздрогнул. Я отстранилась, взглянула на него — и забыла, как дышать.

Его крылья окончательно белели.

Прямо на глазах. По перьям, от основания к краям, бежала белизна, как рассвет по ночному небу. Сначала тонкой полосой, потом шире, и вот уже от чёрного остались только кончики, как будто ночь отступала, сдаваясь свету. Он не кричал, не падал. Только смотрел на меня, и в его глазах был тот же немой вопрос, что бился у меня в груди.

А потом жар пришёл за спину.

Я обернулась — и ничего не увидела. Но почувствовала. За моими плечами разворачивалось что-то невидимое, лёгкое, как взмах. Силуэт маленьких белых крыльев, сотканных из самого света. Я не могла их увидеть, но знала, что они есть.

— Даэмон, — прошептала я. — Это значит…

— Да, — ответил он. Голос у него сел.

Мы сидели под липой, двое людей с крыльями — у него настоящими, у меня призрачными, — и молчали. Пророчество, о котором говорили, как о старинной сказке, сбывалось не в зале Совета и не на Небесах. Оно сбывалось здесь, на траве, за больницей, в тишине летнего дня.

— Это происходит, — сказала я. — Прямо сейчас.

— Я чувствую, — отозвался он. — Небеса тянут меня. Будто зовут обратно.

У меня внутри всё сжалось.

— Тебя зовут туда? — спросила я.

— Не так, как раньше, — он покачал головой. — Раньше это был приговор Михаила. Теперь — будто дверь, которую я сам могу открыть.

Я посмотрела на свои ладони. В них всё ещё дрожал тот самый свет — только теперь он был мой. Не чужой. Я подняла глаза.

— Мы должны вернуться, — сказала я.

Даэмон нахмурился.

— За Азазелем, — продолжила я. — И за Лерой. Они там. Азазель сдался, чтобы нас прикрыть. Лера под судом. Мы не можем оставить их на Небесах, не можем отдать Михаилу.