Книга Тень твоих крыльев, страница 75 – Мика Моник

— Я справлюсь, — сказала она. — Это не первый раз, когда я влезаю туда, куда меня не звали. И не последний.

— Майя…

— Даэмон, — перебила она. — Ты останешься здесь и держишься, пока я хожу за своей и маминой душой. Это не спор. Это план. А я умею выполнять планы.

Я сжал кулаки. Хотел сказать ей, что не смогу смотреть, как она идёт туда одна. Что если с ней что-то случится, я не прощу себе. Что в этом мире, где всё против нас, я не имею права терять её. Но она уже развернулась и двинулась вдоль стены, и я понял: с ней бесполезно спорить. Она была не просто девчонкой — она была моим спасением, моей последней надеждой, моим самым ярким и безумным решением. И я любил её за это.

Глава 19

Даэмон

Она шла быстро, пригибаясь, перебегая от колонны к колонне. Я смотрел, как её силуэт то вспыхивает в белом сиянии, то растворяется в черноте, и внутри у меня всё переворачивалось, как в штормовом море. Каждый её шаг был нитью, которую я держал в кулаке, и я боялся, что нить оборвётся, а вместе с ней не станет и меня.

— Она справится, — сказал Азазель, но голос у него был не очень уверенный. Скорее, это была молитва, облечённая в слова, и я слышал, как она трещит по краям.

— Я знаю.

— Тогда успокойся и постарайся дышать ровно, — он утешающе постучал меня по плечу, вынуждая зажмуриться.

Майя добралась до зала. Михаил как раз орал на кого-то из свиты — я слышал его голос, высокий, почти визгливый. Она выждала, пока все обернулись на архангела, и скользнула вдоль стены к боковому проёму. Потом, у самой ниши, вдруг толкнула какую-то вазу или чашу — я не разглядел, и в этом было самое страшное: я не видел, но чувствовал, как грохот покатился по полу.

Все головы повернулись на звук.

А Майя уже исчезла в проёме. Слишком быстро. Слишком легко. Как будто за её спиной были крылья.

Я выдохнул. Сердце колотилось так, будто это я пробежал через зал под носом у Михаила, будто это мои ноги скользили по мрамору, а не её. Будто это моя жизнь оборвалась бы, если бы она споткнулась.

— Умно, — прошептал Азазель.

— Она всегда такая, — ответил я, и сам не узнал свой голос: в нём было слишком много гордости.

Мы отступили глубже в тень, за колонну у входа. Я почти не стоял. Ноги были, как чужие. Азазель подпирал меня плечом и тихо проклинал всё живое — беззлобно, просто чтобы не молчать.

А потом по дальней галерее прошёл звук. Ровный, тяжёлый, как шаги отряда. Я поднял голову.

Ищейки. Снова. Пятеро, может, больше. Они шли прямо через зал — и, судя по всему, заподозрили неладное.

Азазель посмотрел на меня. На его лице я увидел тень страшного решения.

— Сразу говорю. Это не геройство, — сказал он, поднимая погасший клинок. — Не беспокойся за меня. Ты ей ещё нужен.

— Азазель…

— Сиди тихо, — он шагнул из-за колонны, навстречу Ищейкам, с клинком, поднятым не для удара. — Я тот, кого вы ищете! Падший. Изгнанник. Сдаюсь.

Ищейки остановились. Один вскинул руку, и Азазеля толкнули на колени. Он не сопротивлялся. Только, уже падая, глянул на меня через плечо — и едва заметно кивнул. И в этом кивке было всё: «Не вставай», «Не высовывайся», «Ты ей ещё нужен».

Его поволокли прочь.

Я остался один.

Рана на боку пульсировала. В глазах темнело, и я не сразу понял, что это — уходящий свет Небес или моя собственная темнота. Я сполз по колонне вниз, на холодный камень, и попытался дотянуться до Майи через Печать. Убедиться, что с ней всё в порядке.