Книга Вниз по темной реке, страница 80 – Карен Одден

— Как он выглядел?

— Примерно как вы. Такой же высокий, крепкий. Наверное, лет сорока с хвостиком. Волосы темные, почти до плеч, густая борода.

— Полагаете, он мог взять экипаж?

— Может, и взял, — буркнул мужчина, выпятив губу. — Присматривался — это точно.

— Попробуйте спросить в пабе, — подсказал еще один кучер. — Наверное, он забегал выпить пива.

— Вполне возможно.

Я повернулся к выходу.

В пабе воняло пролитым и закисшим пивом и подгоревшим луком. За стойкой расположился бармен, окидывающий свое хозяйство внимательным взглядом. Видно, наблюдательный парень — такие всегда полезны. Поздоровавшись, бармен мигом отметил мое деформированное ухо, глянул на руки, на пояс, куда я цеплял дубинку, и удовлетворенно хмыкнул. Вычислил он меня без труда, однако мой визит его нисколько не обеспокоил.

Я заказал кружку и спросил бармена о мужчине, которого описали кучера.

— Имени не знаю, а на вид помню, — не стал отпираться бармен. — Заглядывал к нам два дня подряд. Брал по паре кружек эля, и все сидел, тянул их потихоньку. Вон за тем столиком сидел, у окна.

Я подошел к указанному барменом столу. Окно выходило прямо на главный вход в конюшню, откуда выезжали кареты.

— Что-нибудь еще дельное вспомните?

— Кашлял сильно — аж булькало все. Чахотка или что-то в этом роде. Мой дядька страдал этой гадостью, потому и знаю.

Прикончив кружку, я заказал четыре пинты для кучеров и собрался уходить, но бармен поманил меня к стойке и склонился к моему уху.

— Боксер?

— Был когда-то, — ответил я с забившимся сердцем.

— На ринг вернуться не подумываете?

— Ни за что, — покачал я головой.

— Мог бы предложить вам неплохой заработок, — буркнул бармен, окинув оценивающим взглядом мои плечи и руки.

Меня пробил жар.

— Нет. Благодарю.

Еще один Симус О’Хаган — тоже смотрит на меня, как на зверя в клетке.

Мне вдруг пришло в голову, что высокий темноволосый незнакомец вполне мог действовать по чьему-то приказу, и тот, кто его нанял — человек сильный и властный, — многое поставил на карту.

Лежа в постели, я рассказал Белинде о Роуз и Джейн, и Бел, склонив голову мне на плечо, пробормотала:

— Хорошо, что объяснил, хотя мог бы это сделать еще на прошлой неделе.

Она толкнула меня в бок голой ногой.

— Всего лишь одно из множества дел, — сказал я, слегка покривив душой. — Тем более в субботу мы были у тебя с Гарри. Не стал при нем вдаваться в подробности. Да и мешать не хотелось — вы так упивались цитатами из Шекспира…

Пропустив колкость мимо ушей, Бел оперлась на локоть.

— Наверное, в вашем разговоре с Гаверлингом было здравое зерно. Помнишь, в какой позе оставлял трупы «Волк»? Каждая из убитых женщин лежала с заведенными за голову руками.

Я недовольно заворчал.

— А вот скажи: волосы нынешних жертв были распущены или забраны?

— У Роуз была примерно такая же укладка, как ты сама делаешь: волосы перекинуты через плечо, локоны завиты. У Джейн — распущены.

— Обе лежали на спине?

Странный тон Белинды заставил меня перекатиться на кровати и глянуть ей в лицо.

— Что тебе пришло в голову, Бел?

— Вспомнилась «Волшебница Шалот».

Заметив мое недоумение, она добавила:

— Я как-то читала тебе эту балладу. Написал ее Теннисон. Главная героиня — заточенная в башне знатная леди. На Шалот наложено проклятие, так что она может видеть мир лишь в волшебное зеркало, да ткать гобелены. За пределы башни ей выйти не суждено. Потом появляется Ланселот. Узница бросает на него взгляд, и зеркало разбивается. Шалот понимает, что теперь смерти ей не избежать, и забирается в лодку, устелив ее днище цветами. Она направляется вниз по реке, в Камелот. А Ланселот понимает, кого встретил, поскольку до его ушей доходили рассказы о прекрасной пленнице. Неужели не помнишь?