Книга Вниз по темной реке, страница 121 – Карен Одден

Потом мы все улеглись в кровать, и я слышал, как женщина месила тесто — готовилась печь хлеб на завтра. Только тут до меня дошло: ведь мама тоже наверняка хлопотала по хозяйству, когда я отходил ко сну. Не хотела, чтобы сын видел: если живешь в Уайтчепеле — тебе не хватает ни сна, ни пищи, ни покоя. Есть только работа, которую невозможно отложить на потом. В ту ночь я испытал унижение и стыд при мысли, что являюсь обузой для таких матерей, как миссис Телл. В мои-то годы… Как же я был глуп и эгоистичен!

Спали мы вместе с Чарли. Я долго смотрел в потолок, размышляя: чем я хуже других мальчишек? Неужели не могу заработать шиллинг-другой, чтобы расплатиться за доброту миссис Телл? Наутро внимательно смотрел, как она делит на пятерых краюшку хлеба. Наблюдал, как хозяйка долго жует свою корочку, не торопясь ее проглотить. Проглотишь — считай, что и не было ее. Выйдя после завтрака на улицу, я решил: внесу свою долю, добуду хлеба. Другое дело, что приличная буханка, от которой каждому можно было бы отрезать по хорошему ломтю, стоила полшиллинга. Что же делать? Я заглянул в десяток лавочек, предлагая свою помощь: убраться, сбегать по поручениям. Хозяева лишь качали головой. Наконец добрался до одной пекарни. Долго наблюдал, как покупатели заходят и выходят с выглядывающими из сумок золотистыми батонами. Заметил, как уличный мальчишка попытался вытащить хлеб из авоськи какой-то женщины, однако не преуспел: воришке надрали уши. Тут надо быть осторожнее…

За десять минут до закрытия в пекарню зашло сразу несколько человек. В тесном зальчике воцарился беспорядок, и я уверенно перешагнул порог вслед за ними. Вытащил один из десятка батонов, торчавших в корзине, сунул его под рубаху и получил свою порцию аплодисментов и восхищенных восклицаний в домике Теллов. Батон был еще теплым, и меня благодарили все, кто мог: и Чарли, и Дэнни, и Бетти, и даже малыш. Миссис Телл улыбнулась:

— Спасибо, Майкл! Как же ты его добыл?

Правдоподобный ответ я подготовил по пути:

— Помог одному из уличных торговцев дотащить несколько мешков картошки до прилавка.

Миссис Телл бросила на меня внимательный взгляд. Вечером, когда я забрался в нашу с Чарли постель, она обняла меня и поцеловала в макушку.

— Хороший ты парень, Микки…

Я понял: благодарили меня не только за хлеб, а за то, что я постарался отплатить за ее заботу. С тех пор я понял: если ты слаб, тебе всегда помогут, однако всему есть предел. По большому счету ценить тебя будут за силу и уверенность, за решительность, граничащую с дерзостью. За надежность.

Эти качества я обрел, и до сих пор они служили мне верой и правдой. К сожалению, расследованию они пока не помогли никак. Возможно, как говорила Белинда, именно то чувство беспомощности и отчаяния, которое я испытал в юности, позволит мне понять натуру человека, которого я пытался вычислить.

Дрова в камине обратились в пепел, когда я наконец поднялся с кресла. Наверху толкнул дверь гостевой спальни. Гарри спал, подогнув ноги, не умещавшиеся в короткой кровати, и я испытал едва ли не отцовскую нежность, слегка приправленную грустью.

Всемь утра на следующий день меня разбудили церковные колокола. Должно быть, я снова задремал, — во всяком случае, подошедшего к кровати Гарри заметил, лишь когда тот потряс меня за плечо.