Книга Под скорбной луной, страница 5 – Карен Одден

Я встал и направился к соседнему столу, где нашел другую газету. Здесь имелись новые подробности: оказывается, по неясной причине поезд шел по второстепенной ветке, проложенной в ста ярдах от станции, тогда как должен был двигаться по основной. Уточнялось количество погибших — пять, а не три. На второй полосе газетчики дали зловещие описания изуродованных тел и разбросанных по путям поломанных детских игрушек, снабдив их иллюстрациями.

Несчастные родственники туристов… Что за жуткое окончание приятной экскурсии!

Свернув газету, я ощутил, как по спине пополз тревожный холодок. Белинда должна была через несколько дней вернуться поездом из Эдинбурга. Моя любимая на месяц уезжала к двоюродной сестре. Так надолго мы за три года не расставались ни разу — с тех самых пор, когда я впервые появился в ее доме, расследуя проникновение со взломом. Я представил себе, как Бел попадает в железнодорожную катастрофу, и холодок перебрался со спины в сердце.

Впрочем, страхи мои были безосновательны. По маршруту Лондон — Эдинбург Белинда ездила не меньше десятка раз; эта линия — одна из недавно построенных и достаточно надежных. Газетчики могут писать что угодно, но парламент еще до крушения потребовал навести порядок с процедурами безопасности. Вне всяких сомнений, катастрофа в Ситтингборне потребует создания еще одного парламентского комитета, а департаменту инспекции железнодорожных путей в ближайшее время предстоит дать показания и составить огромное количество отчетов. Словом, им не позавидуешь.

Прикончив пирог, я еще немного посидел, листая другие газеты, затем оделся и вышел из паба. Направившись в восточную часть города, пересек Леман-стрит и попал в Уайтчепел. На многих узких, покрытых выбоинами улочках табличек с названиями не было, однако я вырос в этих кривых переулках. Верхние этажи зданий здесь нависали над немощеными проходами и причудливой формы двориками. Я поворачивал то направо, то налево и наконец добрался до улицы, где находилась лавочка ма Дойл. По воскресеньям она обычно открывалась в час дня, после мессы, и я уже предвкушал, как увижу обычную суету у дверей.

Забитое досками окно стало для меня неприятной неожиданностью. По спине побежали мурашки.

Кражи со взломом в Уайтчепеле были явлением довольно обычным, но от Дойлов грабители всегда держались в стороне. Целью, как правило, выбирали владельцев лавочек, опрометчиво оставлявших на ночь товар в витринах, а еще личностей непопулярных или повздоривших с «Каменщиками мыса». Жертвами становились и противники ирландской банды из Севен Дайлс, которая, распространив свое влияние на восток, занималась здесь азартными играми, вымогательством и тому подобными делишками. Я представить себе не мог, чтобы кто-то из них покусился на лавочку ма Дойл. Ее всегда знали в квартале как добрую соседку, всегда готовую предложить бесплатную чашку чая и толику сочувствия. Кроме того, ма была слишком проницательна, чтобы сказать слово поперек «Каменщикам мыса», которыми командовал Джеймс Маккейб.

Приблизившись к одному из двух открытых окон, я оглядел внутренние помещения. Вроде бы все как обычно: человек десять посетителей в выходной одежде после мессы болтают и посмеиваются, прицениваясь к свечкам, чаю и прочим мелочам. Сын подруги ма, Иман Кейси, стоит за прилавком, заворачивая покупки в коричневую бумагу. До сегодняшнего дня я видел его лишь дважды, однако успел составить о нем мнение как о весьма приличном молодом человеке, неглупом и рассудительном. Наверное, в воздухе витали какие-то флюиды, ибо я с первого взгляда понял, что двадцатитрехлетний Иман влюблен в Элси. В ее чувствах мне, правда, пока разобраться не удалось.