Книга Под скорбной луной, страница 163 – Карен Одден

— Понимаю, но… — Он сглотнул комок в горле. — Хочу, чтобы ты знал: ты сделал мне много добра. Забрал у тети Мэри, привел в госпиталь в первый же день… А я вел себя как неблагодарная свинья, дулся, но ты был ко мне по-прежнему добр. Добрее, чем я заслуживал.

У меня в груди что-то всколыхнулось, и я пробормотал:

— Хорошо, что ты у меня есть, Гарри.

Открыв дверь спальни, я с удивлением осознал, что внутри непривычно тепло. От очага в углу исходили теплые волны. Значит, Гарри разжег камин не только у себя, но и в моей комнате.

Обернувшись, я поблагодарил юношу:

— Спасибо тебе.

— Спокойной ночи, — кивнул он.

Из Гарри получится хороший доктор. Внимательный, заботливый. Надо ему об этом сказать.

Наши двери закрылись одновременно.

Догорающие угли бросали золотистые отсветы по углам комнаты; я выглянул в окно. Посмотрел в один конец длинной улицы, в другой. Дюжина перекрестков, газовые фонари, возвышающиеся через равные интервалы… Один из кусочков большой лондонской паутины. По брусчатке прогрохотал громоздкий экипаж и завернул за угол. Длинная череда домов через дорогу: часть освещена, в других свет уже потушили. За одним из занавешенных окон двигалась серая женская тень с зажженной лампой в руке. Перешла из комнаты в комнату.

В эту минуту я ощутил, насколько крепка моя связь с каждым жителем огромного города. С каждым обитателем Лондона и всей Англии, всего мира, с теми, кто страдал и боролся, терял и учился на своих ошибках. Жизнь — штука простая и сложная: мы горюем по умершим и выметаем золу из каминов, заключаем сделки и ставим на плиту чайник, прощаем серьезные промахи и благодарим людей за добрые поступки.

За стеной чихнул Гарри. Будь здоров, дружище.Он чихнул снова, а затем я услышал шорох ножа, разрезающего книжные страницы. Наверное, мальчик зачитается далеко за полночь.

Подумав о книжках, я вдруг вспомнил о записке, что передал мне Маккейб, и напрягся. Прочту завтра…

Раздевшись, накинул ночную рубаху и забрался в постель. Простыни были ледяными, хотя комнату камин прогрел. Закрыв глаза, я уже через пару минут приподнялся в кровати.

Не смогу уснуть, пока не увижу, что же написал Маккейб.

Босиком сбежал по лестнице в полной темноте и вытащил послание из кармана пальто. Зажег в комнате лампу и открыл письмо, содержащее лишь две строки:

Ты меня не обманул. Я — твой должник. Дед рассказал мне, что случилось с твоей матерью.

Записка задрожала в моей руке, и я прочитал расплывающиеся перед глазами слова еще раз, а затем еще. Меня пробрала дрожь, словно пришлось окунуться в Темзу посреди зимы.

Господи ты боже мой… Я дышал мелко и часто, хватая ртом воздух. Неужели спустя столько лет…

Наконец первый шок прошел, и я начал думать. Почему бы Маккейбу и не располагать сведениями о моей матери? В шестидесятых дед его был богатым и влиятельным человеком в Уайтчепеле и наверняка передал внуку немало секретов. Однако что же такого совершила моя мать, коли старик Маккейб знал о ее судьбе? Кем она была?

На меня накатила волна гнева: зачем Маккейб хранил от меня эту тайну черт знает сколько времени? Не понимал, как много для меня значит знание об участи мамы?

Гнев быстро сменился неуверенностью. А хочу ли я знать? Если мать до сих пор жива — безусловно. А если она умерла ужасной смертью? Я тяжело сглотнул и уставился в потолок. Похоже, тоненькая трещинка за последнее время расползлась вширь.