Книга Картина смерти, страница 91 – Татьяна Ван

— Роберт большое внимание уделяет расположению картин. Он может несколько часов возиться с полотном, пока не найдет ему подходящее место. Вот эти, – Арсений показал на те, что окружали его, – Роберт посчитал, что должны висеть именно тут. В других помещениях расположен андеграунд, дадаизм, есть современные импрессионисты и экспрессионисты, классическая живопись, реализм и много чего еще. Причем все висит вперемешку. Поначалу я считал Роберта торговцем-психом. Обычно арт-дилеры занимаются только одним направлением в живописи. Максимум – тремя. А он – всеми! Но потом пригляделся и понял, что в его видении что-то есть. Как и в том, что импрессионизм висит рядом с дадаизмом, а абстракционизм с реализмом.

— Ван Гог говорил про работы Сезанна: «Если смотреть на них поодиночке, они не бог весть что; но, когда они повешены рядом, каждая из них придает яркость колориту соседней».^[18] Я бы пожала Роберту Маратовичу руку. Он с уважением относится к каждой картине и развешивает их так, как нужно. Ты прав, это сумасшествие – делать соседями реализм и абстракционизм. Но ты только приглядись. Они ведь дополняют друг друга! Как простой посетитель, я вижу здесь идеальное сочетание цветов и текстур, – не слыша собственного голоса, произнесла Женя. Она не думала, о чем говорит. Слова сами лились рекой. – Никогда бы не подумала, что это меня так тронет.

— Поверь, до знакомства с Робертом я тоже об этом не задумывался. Еще меня радует, что он помешан на продажах, но при этом не торговец-сноб, а интересная и творческая личность.

— Это Марсель дал тебе рекомендации? Ты работаешь в сказочном месте. Настоящий подарок в жизни.

— Нет. – Арсений добродушно улыбнулся. – Мои рекомендации – вот тут и тут.

Молодой человек сначала указал пальцем на голову, потом на сердце.

— Я познакомился с Робертом в Париже. Он пару раз навещал Марселя, когда был проездом во Франции. А я не мог позволить себе пройти мимо такого влиятельного человека в сфере торговли картинами. И вот как-то раз застал его в нашем университете. Он только попрощался с Марселем и уже собирался уходить, как я предложил выпить чаю и поговорить о его работе. Роберт сильно удивился моему предложению, но у него было свободное время, поэтому согласился. Он легкий человек. Мы пошли в ближайшее кафе и проговорили несколько часов. После этого Роберт предложил мне по возвращении в Россию устроиться к нему на работу. О таком я и мечтать не мог. Но жизнь странная штука. И подарки у нее тоже странные. Но в одном ты права – ничего не дается просто так. Не знай я ничего о Дюран-Рюэле, возможно, и не стоял бы тут.

— Дюран-Рюэль?

— Это очень влиятельный торговец картинами девятнадцатого века. Можно сказать, что благодаря ему импрессионистов перестали считать бездарями. Он помог в продвижении этого направления. Поэтому я его очень люблю и уважаю. Роберт – тоже. В кафе мы много говорили о Рюэле.

Арсений широко улыбнулся, глядя на Женю. Та кивнула и улыбнулась ему в ответ. Оба поняли друг друга без слов. Начитанность юноши поражала Женю еще в подростковом возрасте. Ей казалось, друг знает об искусстве больше, чем профессор в самом престижном вузе мира.

Они так долго говорили на отвлеченные темы только из-за боязни затронуть более личные. Живопись стала настоящим спасением. Женя с восхищением рассматривала экспозицию выставки.