Книга Картина смерти, страница 154 – Татьяна Ван

— Привет, – тихо сказала она.

— Привет, проходи, – ответил Арсений. – Будешь кофе?

— Да, пожалуйста.

Арсений ушел на кухню, а Женя, сняв обувь и помыв руки, последовала за ним. Пока Арс включал газ, подруга бросила свой шопер на пол и села на стул.

— Ты что-нибудь нашел о Дебре Телфорд?

— Ничего. Вообще. Ни единого упоминания. Если о Калверте написано пять предложений, то о ней – ни одного. Ноль. Zero. Я сейчас даже сомневаюсь, что она может быть автором «Глаз». Возможно, это все шутка, ведь доказательств никаких нет. Да и записка гласила: «Дебре Телфорд для великих дел». Сначала я подумал, что некой Дебре вручили холст, а потом понял, что это Калверт мог кому-то нарисовать картину в подарок. Для вдохновения, например. Мало ли, вдруг кого-то воодушевляет подобное творчество.

— Есть еще странности, – вздохнула Женя и достала из шопера необычного вида кисточку. – Я забыла тебе ее показать вчера. Как я поняла, Кира купила ее вместе с картиной. На ней очень много разных египетских символов. Видно, что они очень древние. Но если приглядишься, среди них увидишь инициалы, которые были сделаны явно позже, чем остальные элементы.

Арсений взял кисточку, сел на стул и начал рассматривать ее со всех сторон. А когда он увидел инициалы, о которых говорила Женя, замер, глядя на них остекленевшим взглядом.

— «D. T.» может быть Деброй Телфорд. Слишком много упоминаний этой персоны, ты не находишь? – спросила Женя. Она говорила тихо.

— Тоже заметил. – Арсений отложил кисточку на стол. – Так. Надо решить, что со всем этим делать дальше. Никакой нормальной информации по-прежнему нет.

— И это еще не все. Кира требует вернуть картину. Если не верну, меня выставят за порог.

— Но сейчас нам нужна эта картина. Только изучив ее, мы сможем понять, что она скрывает. Мы можем разгадать, возможно, одну из самых сложных загадок в мире искусства!

— Я тоже так считаю. Поэтому решила ехать домой. Так будет лучше.

Арсений, поджав губы, замотал головой.

— Тебе нельзя уезжать.

— Почему? Другого выбора у нас все равно нет. Я не могу вернуть Кире картину. Во-первых, она может уничтожить холст. А во-вторых… «Глаза» плохо влияют на психику сестры. Это факт. Лучше картине остаться у тебя. А если ты заметишь что-то странное, тогда…

— Переезжай к нам, – перебил подругу Арсений.

— Сюда? – удивилась Женя.

— Ну да. А что такого? Федя хороший, он не обидит. Я тем более.

— Но… это неправильно. Как это… я тут… и вы… мы будем мешать друг другу! Ты даже у Феди не спросил разрешения.

— Он точно не будет против.

— Но где я буду спать?

— Я отдам тебе свою комнату, а сам переберусь к Феде. У него широкая кровать.

— Нет, я не могу. – Женя даже сморщилась, только представив, что ей придется делить быт с двумя парнями, одного из которых она не знала, а со вторым встретилась впервые за последние шесть лет.

Арсений молчал, глядя на кисточку, что лежала перед ним на столе. На скулах пульсировала жилка.

— Ты не должна меня бросать с картиной один на один. Она наше общее дело, – спустя некоторое время продолжил Арс. – Вот почему тебе сейчас нельзя уезжать из Питера. Если ты снова меня бросишь…

Арсений прикусил язык.

Женя с тревогой и мольбой во взгляде посмотрела на друга. Внешне он был все таким же: волосы, забранные в пучок на затылке, выбившиеся пряди, точеные скулы. Она обнаружила только две детали, которые никак не вязались с привычным обликом Арсения: покусанные губы с мелкими кровавыми подтеками и глаза, покрасневшие от бессонной ночи. Сейчас Арсений был спокоен, но его внешний вид наводил на мысль, что в случае отказа он взревет.