Книга Картина смерти, страница 112 – Татьяна Ван

Но вместе с тем Женя помнила, как минутами ранее Марсель говорил об искусстве; она помнила багровое лицо, учащенное дыхание; она помнила его неконтролируемые приступы агрессии и почти маниакальное поклонение себе. Чтобы рисовать так, казалось бы, легко и умело, Марсель жертвовал собой и своим здоровьем.

«Чтобы что-то получить, нужно сначала что-то отдать», – думала она и не заметила, как постепенно успокоилась. Злость заменило глубокое сочувствие. Она начала жалеть Марселя и даже позабыла его обидные слова в свой адрес.

Марсель будто и не заметил смену эмоций на лице своей натурщицы. Он вообще глядел на Женю лишь изредка, время от времени приговаривая:

— Если не разозлишься, заставлю раздеться.

В такие моменты Женя начинала думать о сестре, и ей уже не приходилось изображать ненависть.

Женя вышла от Марселя с ощущением, что из нее выкачали всю энергию. Она не могла ни руки поднять, ни слова вымолвить. Хотелось только одного – доехать до кровати и упасть на нее ничком, притворившись мертвой, чтобы никто не трогал. Еще и Академия молчала. Не было ни сообщений, ни звонков от ее сотрудников. Все удручало.

Дождь закончился, на смену темным грозовым тучам пришли серые облака. Они уже не казались такими устрашающими и враждебными, как те, что привели за собой ненастье. Правда, вдалеке еще громыхало и сверкала молния.

Женя устало вздохнула. В такую погоду ей всегда становилось тоскливо, хотя она и любила дождь.

В детстве она часто проводила дождливые дни в одиночестве. Когда на улице лило как из ведра, Жене не позволялось выходить из дома. Она не могла даже до Арсения добежать, чтобы вместе с ним засесть за какую-нибудь компьютерную игру. Больше всего Женя обожала стрелялки из серии игр «Крутой Сэм» и «Квейк». Дома у нее не было личного компьютера, поэтому она часто бывала у друга.

Обычно Кира не интересовалась, чем там Женя занимается – пусть хоть по заброшкам лазит, – но в дождливые дни в ней просыпалась «злая няня». Она запрещала выходить на улицу даже в изморось, считая, что и она может быть предвестником сильного урагана.

— Вот попадет в тебя молния, что я скажу маме?! – кричала Кира.

— Маме будет все равно, – сквозь зубы отвечала Женя.

Поэтому сейчас, выйдя из парадной и вдохнув полной грудью приятный аромат сырого асфальта, Женя решила вдоволь нагуляться. Желание пройтись по лужам было сильнее усталости.

Взяв по пути кофе, она направилась по Литейному в сторону Кирочной. А когда добрела до дома Кристины, перед глазами тут же возник ее обнаженный портрет на холсте Марселя. Поджав губы, Женя достала телефон и написала кузине, не хочет ли та встретиться и поболтать. Ответ пришел спустя секунд десять:

Жень, привет! Пойти я сегодня никуда не могу. Сижу дома, жду строителей. Родителей нет, они на работе. Так что заходи, если гуляешь рядом.

Через некоторое время Женя уже снимала промокшие кроссовки в гостях у кузины.

— А я тут недалеко была, – заметила она. – Позировала Марселю.

— О-о-о, – только и сказала Кристина. Она стояла в прихожей в растянутых домашних брюках и в заношенной футболке.

— Сегодня еще такой ливень был, я вся промокла, – продолжала рассказывать Женя, оглядываясь в прихожей.

В квартире пахло краской для стен и потолка, клеем для обоев. От влаги тело сразу покрылось легкой испариной.