Книга Тайна Скарабея, страница 78 – Татьяна Ван

Норма говорила, что однажды, перебрав бурбона, отец рассказал ей, как впервые представил свою будущую жену отцу, как наслаждался паникой в его глазах. Питался ею.

Думаю, Майкл Телфорд на самом деле никогда не любил мою маму. Ему также было плевать на здоровье будущих детей. Ведь никогда еще союз близких родственников не был благом. Никогда…

Взять хотя бы египетского фараона, гробницу которого нашли незадолго до того, как все в нашей с Калвертом жизни пошло прахом. Как его звали? Ах да, Тутанхамон. Недавно я узнала, что он тоже был ребенком родных брата и сестры и его тело, как и мое, было изуродовано множеством недугов. Получается, мы с ним «друзья» по несчастью.

Возможно, звучит громко, но я – человек, в чем-то повторивший судьбу фараона. И считаю, что это не совпадение.

Дело в том, что на моем чердаке хранились картины, оставшиеся от дедушки Гарольда, а также его архив. Я часто была предоставлена сама себе, и, когда мне надоедало рассматривать улицу в небольшое окошко чердака, я изучала дневники и письма дедушки. Как-то из одной из дедушкиных книг по истории Египта выпало письмо. Судя по всему, писала женщина. Она уверяла, что не винит Гарольда «за то, что произошло», а также что «тоже почувствовала присутствие темных сил» и в какой-то момент «они вскружили ей голову». Некоторые слова были так странны и ужасны одновременно, что я запомнила их наизусть: «Мистер Телфорд, не оправдывайтесь, я знаю и без вас, что не вы были со мной, а нечто, что проникло в ваше тело. Это нечто хотело того, что и получилось, – ребенка. Каким он будет, покажет время. Дай Бог, не чудовищем».

Теперь я знаю, как на свет появилась моя мама. И она не была чудовищем. Она была ангелом. Ангелом, к рождению которого была причастна древняя египетская магия, заключенная в кисточку, которую дедушка по незнанию привез из страны пирамид.

2

Из рук Жени выпала кисточка – с глухим стуком она приземлилась на пол, забрызгав черной краской паркет. Такая же участь ждала и палитру.

По щекам Жени градом катились слезы, губы дрожали. Приложив руку к грудной клетке, она с жадностью хватала ртом воздух, будто последние несколько часов не дышала и сейчас пыталась восполнить запас кислорода.

Немного придя в себя, Женя обнаружила на мольберте законченную картину, которую, видимо, нарисовала в трансе. На ней была изображена маленькая девочка – она смотрела на зрителя испытующе, исподлобья, но не наводила ужас, не пугала. Скорее наоборот – вызывала жалость. Эдакий брошенный ребенок, не знающий заботы и любви.

Присев на край кровати, Женя схватилась за голову. Восстановить дыхание так и не получалось, но она хотя бы перестала походить на рыбу, выброшенную на берег. Женя попыталась вдыхать через нос и выдыхать через рот, сложив губы трубочкой. Обычно это помогало прийти в себя.

Обычно, но не сейчас.

Мысли, как рой озлобленных пчел, атаковали мозг. Они требовали найти логическое объяснение всему тому, что только что услышала Женя. Но логики и рациональности в этом не было.

«Я слышала в голове чужой женский голос. Юный голос. Да, она говорила на другом языке, но я понимала ее».

Женя обернулась и посмотрела в окно – ее встретил мрак. Уже давно наступила ночь, а она этого не заметила.

Когда Женя зажмурилась, ей и вовсе показалось, будто пару минут назад ее душа вернулась из другого измерения. Странное и непонятное чувство – словно она сама видела то, о чем рассказывала девушка, называющая себя Деброй.