Книга Заражение, страница 137 – Сергей Тармашев

— Всяко бывает, — туманно ответил Болт, — Грава та слишком сильная. Хоть и не в Красной Зоне, а редко кого отпускает, если довелось рядом с ней долго пробыть. Я знаю, тебя в медцентре три дня после того держали и никаких отклонений не нашли, я туда заходил. Но на всякий случай решил вот заглянуть в гости, убедиться, что ты в порядке. Как говаривала моя бабка Полина, ваша медицина не всё может разглядеть в свои микроскопы. Некоторые вещи нельзя увидеть глазами или пощупать приборами.

— Я даже и не задумывался об этом, — пожал плечами Берёзов, — честно говоря, вообще не помню, чтобы чувствовал какие-то призывы даже тогда, когда мы с тобой там ползали. Разве что пробежаться хотелось, да и то немного, так я тебе об этом говорил.

— Помню, — кивнул поисковик, — но здесь другое. Точнее, это того же поля ягода, но действует, только пока рядом с Гравой находишься. То, о чём я говорю, оно другое. Если бы тебя тянуло назад, ты бы понял. — Он облегчённо вздохнул и улыбнулся. — Стало быть, волноваться не о чем. Везучий ты, Туман!

Они ещё немного поговорили, и Болт ушёл. С того момента авторитет Берёзова на КПП стал и вовсе непререкаем, что его изрядно веселило. В остальном служба на внутренней нитке периметра особым разнообразием не отличалась. Частое патрулирование, постоянное наблюдение за границами Зелёной Зоны в оптику, снятие показаний приборов, стоящих на каждом посту охраны периметра, причём смысл этих загадочных данных зачастую могли понять только учёные, устанавливавшие приборные стойки. Единственным более-менее интересным занятием стало сопровождение проходящих мимо бронепоездов, суть которого была проста: бронепоезд идёт мимо, все сопровождают его взглядом. Вот и вся работа. Ловить сталкеров не приходилось, нелегалы для проникновения в Зоны выбирали гораздо более глухие места, выходя из района Ухты и огибая внешний периметр далеко с востока или запада.

Спокойствие нарушалось Выбросами, и сразу после их окончания наступало несколько напряжённых дней. Из Зоны начинало лезть мутировавшее зверьё, в основном мелочь: белки, куницы, лисы да птичьи стаи. Отстреливали их только в крайнем случае, так как обычно мутанты не уходили из Зоны надолго и через пару-тройку дней возвращались обратно. Реже появлялись волки, кабаны и лоси. Это уже была настоящая опасность, любой из подобных зверей в результате мутаций становился гораздо более живучим и предельно агрессивным. Загрызть, затоптать или пробить рогами грудь человеку такое существо могло запросто, и потому после Выброса патрули удваивались, хищное зверьё пытались отлавливать и отстреливать. Туши мутантов сдавались в научные лаборатории, заявок от которых всегда оказывалось больше, чем убитого зверья. Каждое караульное помещение имело рабочий компьютер, входящий в единую беспроводную сеть «Ареала», и в разделе запросов всегда можно было найти перечень заявок на образцы с номерами лабораторий и позывными ответственных за получение груза лиц. Берёзов от нечего делать ежедневно просматривал заявки. Самая первая в списке и вечно необработанная заявка была от лаборатории ЛП-32, желавшая получить все известные ареаловские формы жизни размерами крупнее насекомого, но требующая исключительно живые образцы. В графе заказчика стоял позывной «Лаванда». За всё время стажа на памяти Ивана никто не подошёл к мутировавшей твари ближе, чем на уверенный выстрел, и он сильно подозревал, что дела с исследованием живых форм идут у Лаванды не самым лучшим образом.