Книга Пути и Двери, страница 94 – Ян Бадевский

Вложив меч в ножны, человек с кривой переносицей зевнул. И потянулся к видавшей виды кружке, отставленной в траву.

— Задерживаться тут нельзя, — сказал один из братьев. — Рядом тракт.

— И что? — равнодушно произнес кто-то в полумраке.

— Разъезды, — пояснил рослый.

К мнению вожака прислушивались. Рослый знал, что говорил. В Танневергене бардак, но вокруг — северные земли. И ярлы Альянса поддерживают порядок в своих владениях. Значит, следовало уходить на юго-запад, огибать Ламмору и Крумск, держать путь в родные предгорья. Добыча и так хороша, здесь больше нечего ловить.

Люди, собравшиеся у костра, были разбойниками. Отъявленными головорезами без рода и племени. Половина отряда — горцы, вторая — отребье с восточных границ Танневергена. Банда собралась в начале года, при молодых лунах, когда Солгард и северо-восточные земли Тверди были укрыты снегом. А сейчас начиналось лето, и всем хотелось отдохнуть. Продать награбленное, пропить звонкие монеты в тавернах, полапать доступных девок в публичных домах Танневергена.

Народ устал от грабежа.

Поэтому никто не возражал против того, чтобы обойти тракт, избежав лишних проблем.

Вожак снова зевнул.

И в этот момент из леса вышел человек.

Разговоры в траве стихли. Братья потянулись к топорам. Кто-то натянул лук, но рослый поднял руку. Не стоило спешить с расправой. Всего лишь один человек…

Но как он прошел мимо дозорных?

Неспешным шагом путник приблизился к костру. Остановился и обвел взглядом разбойников. Теперь было понятно, что перед лихими парнями — воин в полной боевой экипировке. Кольчуга, круглый щит с шипом в центре, одноручный меч. Обнаженный, к слову. И лицо, скрытое серебряной маской.

Вожак криво ухмыльнулся:

— Ты кто такой, говнюк?

Самое странное — в маске отсутствовали прорези для глаз. И вообще, создавалось ощущение, что кто-то облил голову пришельца металлом, да так и оставил. В идеально гладкой поверхности отражались звезды, луны и силуэты разбойников. Поверх этой мерзости — капюшон дорожного плаща, прикрывавшего кольчугу.

Братья тихонько поднялись со своих мест и начали заходить к чужаку с двух сторон, поигрывая топорами. Тот стоял спокойно, не реагировал. Вожак немного позавидовал выдержке гостя.

— Тобиас Мирон, — представился ночной визитер. — Воин Бога Справедливости.

— Не слышал о таком, — фыркнул рослый разбойник.

— Это ничего не меняет.

Вожак едва заметно шевельнул рукой.

Просвистела стрела.

Тобиас Мирон, кем бы он ни был, одним быстрым движением выставил щит и принял древко на шипованный умбон. Наконечник чиркнул по металлу и упал в траву.

Завертелось.

Один из братьев рубанул топором по черепу воина, но лезвие рассекло воздух. Тобиас, удерживая меч обратным хватом, нанес противнику сокрушительный удар навершием в челюсть, затем вывернулся под немыслимым углом и снес голову второму разбойнику. Первый противник взмахнул секирой повторно, но сделал это из неустойчивого положения. Итог — лишился ноги чуть ниже колена, а затем был разрублен пополам.

Вторую стрелу чужак отбил мечом.

Началась лютая свалка. Крики, мат, хруст костей, хлюпающие звуки, высверки стали. Вся ватага яростно набросилась на пришельца, но Тобиас методично расправился с оппонентами, действуя быстро и четко. Кромка щита воина оказалась заостренной и наносила ущерб разбойникам не хуже одноручного меча.