Книга Паровые сказки, страница 2 – Ян Бадевский

Поезд выглядел весьма необычно даже для Стимбурга. Жителей города давно не удивляли двухэтажные вагоны с открытыми всем ветрам кафе. Но сейчас перед детьми громоздилось нечто совершенно невообразимое. Поезд-гостиница, шикарный и непостижимый дом на колёсах, принадлежащий самому Удгару Тресинскому — Коллекционеру Чудес и любителю сказок. Сразу за кабиной машиниста начинались вагоны жилые ярусы с окнами, аккуратными балкончиками, флигелями, покатыми крышами и каминными трубами. На коньках жестяных крыш поскрипывали от лёгких порывов ветра флюгеры. Некоторые окна мягко светились, другие же были наглухо забраны шторами. На балконе третьего вагона курил трубку бородач, и задумчиво осматривал станцию. На его переносице блеснуло пенсне.

Почему этот странный состав не разваливался? Как можно было поставить на рельсы целые дома, сложенные из четырёх и даже пяти этажей? Ответов не знал никто.

Состав проехал ещё несколько десятков метров и замер, подобно доисторическому динозавру, окружённый клубами дыма и клочьями холодного тумана. Вместе со странствующим отелем появились и запахи. Дым из камина, готовящаяся еда, ароматный кофе и типографская краска, неизменно сопровождающая утренние газеты. А ещё — смазка, угольные брикеты, душистый шоколадный табак.

Бородач на балконе слегка приподнял цилиндр, приветствуя новых пассажиров. Мальчик помахал рукой в ответ.

Прямо перед ними располагался тамбур.

Нет, не тамбур. Вход в гостиницу. Вместо обычной металлической двери — дубовые створки с причудливой резьбой и витражными стёклами. На мгновение детям почудилось, что вырезанные картинки движутся, складываясь в новые узоры и мотивы. Люди перетекают в зверей, звери врастают в здания, а те, в свою очередь, оборачиваются спиральными галактическими рукавами. Но это, разумеется, невозможно.

К двери вела узкая лестница с закреплённой стальными стержнями ковровой дорожкой. Вместо перил по стене тянулась узкая длинная ниша. В углу — кнопка настоящего электрического звонка. А под самой крышей, на уровне третьего этажа, переливающаяся огнями надпись:

«ВОЯЖ».

В металлической площадке щёлкнуло, и дополнительные ступеньки спустились прямо под ноги. Путники поднялись в холл.

— Покажи им билеты, — шепнул мальчик.

Девочка робко вытянула руку, сжимая два железнодорожных билета. Красный и синий. Сторонний наблюдатель смог бы прочесть витиеватое название отеля, имена пассажиров, дату, время и пункт промежуточной остановки. Пункт прибытия отсутствовал.

Створки двери со скрипом распахнулись.

На пороге застыл швейцар в красной ливрее. Рука в лайковой перчатке развернулась ладонью вверх. Девочка подсадила брата на нижнюю ступеньку лестницы. Поднялась сама, уцепившись за отполированный временем поручень. И протянула билеты швейцару. Тот долго изучал цветные бумажки, затем посторонился, уступая дорогу пассажирам. Или правильнее сказать — постояльцам?

— Добро пожаловать в отель «Вояж», господа.

У детей, оказавшихся в холле гостиницы «Вояж», были имена. Девочку звали Марийкой, мальчика — Йорданом. В Загорье они прибыли из южных районов Стимбурга, поэтому беспрестанно мёрзли. Йордан помнил тёплое море, родительский дом в теснине старинной улочки и горшки герани на подоконнике. Ему нравилось лазить на чердак — туда, где отец оборудовал свою лабораторию. Всё запиралось на ключ, но пару раз Йордан ухитрился влезть в мансарду через слуховое окно. Родители почему-то разозлились тогда и на неделю лишили его сладкого. В память мальчика врезались медные перегонные кубы, массивные фолианты на полках, лязгающие и пыхтящие машины, внутри которых что-то булькало и гудело…