Книга Лимб, страница 79 – Ян Бадевский

Тяжелые времена.

Жестокие нравы.

Оторвавшись от своего занятия, Тулгар выпрямился и приложил ладонь козырьком ко лбу. Солнце мешало рассмотреть деревушку в подробностях, но что-то рыбаку не понравилось.

Тишина.

Безжизненность.

К обеду рыбаки возвращаются с лова, вытаскивают лодки на берег, лениво перебрасываются пустыми фразами, интересуются успехами друг друга. Отцов встречают босоногие ребятишки. Детвора бегает по песку, ищет громадные витые раковины и всякую ерунду, выброшенную волнами. Кто постарше — помогает тащить улов, весла и снасти. Иногда появляются и жены — те, что помоложе.

А тут — никого.

Совсем.

Над крайними домишками не поднимались дымные струйки. Значит, никто не готовил. Не варилась рыбная похлебка, не запекался хлеб, не жарились овсяные лепешки.

Сердце Тулгара кольнуло тревогой.

Не бывает так. Сколько он живет на свете, а не бывает. Есть у поселка свой внутренний ритм, который ни с чем не перепутаешь. Солнце в зените — рыбаки возвращаются. Их встречают. Дома кормят сытным обедом. Из дымоходов текут к небесам серые струйки.

Дурные предчувствия нарастали.

Тулгар не стал выгружать рыбу, развешивать снасти на просушку и взваливать на плечо весла. Вместо этого он вытащил из чехла на поясе стальной нож и быстрым шагом направился в сторону деревни. Сапоги увязали в сером песке, дюны громоздились серповидной дугой. Пришлось забрать влево — туда, где меж высоких камней завивалась еле приметная тропка. Сделав два витка по узкой дорожке и вскарабкавшись на гранитный вал по ступеням древней лестницы, Тулгар застыл в тихом ужасе.

Ближайшие к морю дома выглядели странно — издалека он не понимал, что с ними не так. Вблизи предстала картина… нет, не разрушения. Чего-то непостижимого и сверхъестественного. Казалось, Виллинстром посетил сумасшедший великан, вознамерившийся нашинковать дома остро отточенным тесаком. Глинобитные хижины и добротные каменные здания пострадали одинаково. Вкривь и вкось, через стены, крыши, окна и дверные проемы, пролегли аккуратные срезы, вдоль которых даже штукатурка не обсыпалась. Куски домов сползли по этим срезам, обнажив внутренности жилых пространств. И — тела. Засыпанные пылью, рухнувшими балками и перекрытиями. Мужские, женские и совсем крохотные — детские. Многих добили теми же хирургически точными ударами, которые расколошматили сами хижины. Над трупами и липкими красными лужами начали кружить извечные спутники смерти — мухи.

Тулгар метнулся к собственному дому.

Обогнул съехавшую крышу двухэтажного дома звездного жреца. Перемахнул через груду кирпичей и побежал по узкому проходу, спотыкаясь на завалах.

Всюду — разрушения.

Изувеченные тела односельчан.

На очередном повороте Тулгару попалась располовиненная корова с выпавшими внутренностями и рассеченной рогатой головой. Рыбака чуть не вырвало.

Хижина Мендиры, слепой прорицательницы. Два вертикальных, четыре горизонтальных надреза. Образовались черные трещины, но дом устоял. Мендира лежала у порога в луже собственной крови. Разделенная на шесть частей.

Происходящее не укладывалось в голове рыбака.

Мысли крутились вокруг жены, двух мальчишек-близнецов и престарелого отца с отказавшими в прошлом году ногами.

Да кто мог сотворить такое?

Тулгар сжимал в правой руке нож, с каждым шагом понимая, что это оружие бесполезно против неведомых агрессоров. Не оружие, а жалкая безделушка.