Книга Перевернутая луна, страница 81 – Ян Бадевский

Наоки бьет короткой очередью в пристенного бегуна — тому отрывает лапу и раскурочивает череп. Койот падает на ящик с пустыми бутылками, заполняя улицу звоном битого стекла.

Убрать руку, по которой наносится рубящий удар.

Отбросить бесполезный «Вереск».

Ускориться с помощью вставок и максимально сократить дистанцию с оппонентами. Со смачным хрустом вогнать «Акелу» в подбородок чувака, вооруженного мачете. Глубже, провернуть и выдернуть. Оттолкнуть падающее тело и сместиться в сторону, уклоняясь от секача.

Ножевой бой один на один.

Перед Наоки шустрая пума, сохранившая человеческие кисти и отчасти — осанку, что позволяет зверюге биться в полный рост на задних лапах. Втяжные когти на руках никуда не делись, что делает ублюдка смертельно опасным противником. Броник выдержит, если только когти или секач не зачарованы местным брухо.

Оппонент делает пару коротких выпадов, перебрасывает секач во вторую лапу и тут же наносит удар когтями. Нырнув под вражью лапу, Наоки коротким тычком загоняет «Акелу» меж ребер оборотня. Выдергивает и отступает, разрывая дистанцию, потому что живучий зверь успевает сделать еще пару взмахов секачом и лишь после этого валится на подкосившиеся колени. Уже человеческие.

Наоки вытирает лезвие о мужские камуфляжные шорты, свисающие с бельевой веревки, и вкладывает «Акелу» в чехол. Поднимает «Вереск», выщелкивает магазин, вставляет новый. Убирает пистолет в кобуру.

Всюду — кровь и стреляные гильзы.

Мимо Наоки пытается проскочить испуганный паренек лет девяти. Странно, что этот камикадзе вообще вылез из норы.

Наоки хватает мальчика за плечо, разворачивает к себе. Присаживается на корточки, чтобы шлем оказался вровень с головой бедолаги. Говорит по-испански:

— Иди к Доберману. Скажи, мне надо поговорить. Если пришлет еще кого-нибудь, я приду к нему в дом и отрежу его черномазую голову, а затем скормлю псам. Запомнил?

Парнишка робко кивнул.

— Беги.

Гонец улепетывает по извилистой тропе, только голые пятки сверкают. Похоже, у местных обитателей с едой проблемы, что уж говорить про кеды или кроссовки.

Машин не видно.

Слева на стене висит старенький велосипед, на балконе второго этажа — детский самокат. Двери деревянные и железные, сильно проржавевшие. На подоконниках с облупившейся белой краской — растения в горшках. Готовится еда, Наоки окутывают запахи жареного лука, картошки, специй и чего-то непонятного, смахивающего на бобы. Плачет младенец, на третьем этаже гремит посуда, ругаются муж и жена. Доносится глухой удар, слышится женский вопль.

Наоки идет вперед.

Ее не касается это дерьмо.

Дорога вливается в плоскую вершину холма, украшенную сравнительно новым трехэтажным коттеджем. Белые стены, облицованные мрамором, террасы. Огороженная высоким забором территория с собственным парковым комплексом. Массивные кованые ворота, домофон и парочка мордоворотов с автоматами на плечах.

Неплохо устроился Доберман.

Венец пищевой цепочки.

Приблизившись к воротам, Наоки замедлила шаг. Мордовороты окинули ее неприязненными взглядами, но мешать не стали. Даже пистолет с ножом не попытались отобрать. Капитуляция или самоуверенность?

Створки ворот начали расходиться.

Выбраться за пределы Пояса Защиты — то еще приключение. Переверты и люди сотрудничают крайне неохотно, а если сотрудничают, то предпочитают перемещаться по контролируемым «зеленым коридорам». Профсоюз на «той стороне», естественно, вне закона. Охотники и ведуны Изначалья в южном полушарии приравниваются к террористам. Их даже не пытаются обратить, сразу убивают. Так что Наоки продумала легенду и раздобыла через представительство в Иштамбе соответствующие документы. Теперь она — конструктор магических тайников, нанятый трансконтинентальной корпорацией «Обмен». С охранным амулетом и правом свободного перемещения. И, конечно же, ей раздобыли ВНЖ. Не спрашивай как, отмахнулся куратор.