Книга Перемены на краю империи, страница 34 – Ян Бадевский

— А чем она крепится?

— Контактное нанополе.

— Лучше бы не спрашивал, — я подбросил монету в воздух, поймал на лету. — Вот что. Ты можешь фильтровать и дальше информацию, которую эта штуковина записывает?

— Конечно.

— Пусть тогда «жучок» повисит на внешней стене. Дай нашим друзьям из консистории то, что они хотят.

— Что ты имеешь в виду? — не понял домоморф.

— Дождь, ветер, скрип гравия, звуки шагов. Пусть релаксируют.

— Хорошо. Я понял твой замысел.

Аккуратно положив монету на край столешницы, я проследил за тем, как она погружается в центральную ножку и исчезает из поля зрения.

Я подлил себе немного остывающего чая, сел в кресло и несколько минут пялился во мглу. Дождь смазал очертания домов, украл расстояния, наводнил мир зловещими тенями.

Тихие шаги за спиной я узнал, не оборачиваясь.

Джан обвила меня своими нежными руками, и несколько минут мы не произносили ни слова. Я наслаждался её присутствием, теплом рук и потрескиванием дров в очаге.

— Серёжа, ты расстроен? — проворковала турчанка.

— Да не сказать, чтобы очень. Но… как же они задолбали!

— Инквизиторы?

— Кто ж ещё.

— Я только что с папой разговаривала. Наш Род собирается в Стамбуле. В следующую субботу. И мы с тобой приглашены на званый ужин. Объяснять, что это значит?

— Официальное оглашение помолвки, — догадался я.

— Правильно. Съезжаются все ветви Куртов. Из разных уголков Халифата. Кто-то даже прилетает на дирижабле, представляешь?

— Угу.

— Ты ведь уже проконсультировался с Бродягой по нашим традициям?

— Ещё нет.

— У нас достаточно времени. Поговорим по протоколу этикета… и по самым проблемным родичам.

Вздохнув, я погладил Джан по руке.

На пределе видимости, в свете уличного фонаря показался патрульный механикус. Тяжело ухая и лязгая сочленениями, машина направилась в центр посёлка.

Я настолько отвык от приятных новостей в последнее время, что звонок князя Дмитрия Романовича Апраксина застал меня врасплох.

— Здравствуй, сын, — прогудел Апраксин в трубку. — Как жизнь? Говорят, женишься?

— А кто говорит? — насторожился я.

— Есть у меня друзья в Стамбуле, — расплывчато ответил князь. — В высшем свете любые слухи распространяются со скоростью урагана.

— Отрицать бесполезно, — хмыкнул я.

— Вот и не отрицай, — добродушно сказал князь. — Прими мои поздравления.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но ты ведь не из-за этого звонишь?

— А вот здесь ты ошибаешься, — удивил меня Апраксин. — Я тут подумал… Званый ужин… официальное объявление о помолвке… а с твоей стороны ведь никто не приедет. Я сейчас говорю про старших родовичей.

— Что поделать. Я парень из ПСП.

— Ты — мой сын, — парировал князь.

Кто-то другой на моём месте решил бы подколоть князя отцовскими чувствами и любовью к бастардам, но я не из этих. Во-первых, Сергей Иванов не имеет ко мне ни малейшего отношения. А во-вторых, Апраксин уже неоднократно выручал меня в трудную минуту. И у меня давно возникло подозрение, что этот мужик вовсе не так прост. Я даже начал верить в то, что он испытывает чувство вины.

— И что из этого вытекает? — осторожно поинтересовался я.

— Но ты ведь и сам всё понимаешь. Если пригласишь, я буду представлять родительскую сторону на этом мероприятии.

Шок-контент.

— Ты серьёзно? — выдавил я.

— Понимаю, ты этого не ждал, — поспешно заговорил Дмитрий Романович. — Но, знаешь ли… люди меняются. Когда я принимал решение по твоей матери… Уж извини за прямолинейность… Был ещё жив мой отец, твой дед. Патриарх Рода. И он был категорически против введения в семью бастардов. Но сейчас я занял его место. И сам принимаю решения.