Книга Столица на краю империи, страница 75 – Ян Бадевский

— Можешь включить прожектор и организовать трансляцию? — попросил я.

— Не рекомендую, — последовал ответ домоморфа. — Мы понятия не имеем, как станция среагирует на луч света.

— Уговорил.

— До объекта — около двадцати семи метров.

Вот такие цифры всегда взбадривают.

Я напрягся.

Двадцать семь метров — это же рукой подать!

Я откинулся в кресле, наблюдая на ментальном экране, как Бродяга прогрызает путь сквозь тысячелетиями спрессованный лёд. Процесс напоминал замедленную съёмку того, как змея заглатывает кролика — только в обратную сторону и в геологическом масштабе. Конус домоморфа пульсировал, расширяясь и сужаясь, чтобы компенсировать давление ледника.

Когда я говорю про «ментальный экран», то предполагаю прямую трансляцию из машинного разума Бродяги. Который, к слову, не нуждается в освещении.

— Есть контакт с внешней средой, — голос Бродяги прозвучал непривычно тихо. — Станция реагирует на внедрение. Сканирую…

Я затаил дыхание. В голове проносились картинки возможного развития событий: автоматические древние турели, превращающие нас в пыль, ментальные атаки, от которых не спасёт даже многомерность, или банальная активация самоуничтожения, которая разнесёт половину Антарктиды к чертям собачьим.

— Интересно, — протянул домоморф. — Станция идентифицировала мой архитектурный код как дружественный. Но доступ открывает только к техническому уровню. Жилые сектора и командный центр заблокированы.

— Нам туда и не надо, — напомнил я. — Мы за протоколами и, возможно, протоматерией.

— АРМ готов к выходу, — Бродяга вывел на вмонтированный в стену экран изображение шахты, внутри которой притаилась увеличенная версия гончей.

Хорвен телепатически выразила желание сопровождать биомеха и защищать при необходимости.

— Исключено, — отрезал я. — Если станция сочтёт тебя угрозой, мы потеряем всё. АРМ — расходный материал. Ты — нет.

В красных зрачках Хорвен мелькнуло что-то похожее на обиду, но спорить она не стала. Вместо этого приблизилась к иллюминатору, за которым уже начал проявляться контур древнего сооружения. Иллюминатор появился секунду назад, и я понял, что небольшая подсветка в этом ледяном аду присутствует. В толще доисторических напластований протянулись мириады тускло мерцающих прожилок, смахивающих на капилляры.

Лёд расступился, и я увидел станцию.

Она не была похожа на человеческие антарктические базы — никаких цилиндрических модулей, никаких торчащих антенн и солнечных панелей. Это оказалась идеальная полусфера из материала, напоминающего полированный обсидиан, но с едва уловимым внутренним свечением. Будто кто-то погрузил в ледник гигантскую каплю жидкой ночи и позволил ей застыть.

— Красиво, — выдохнул я.

— Функционально, — поправил Бродяга. — Засекаю колебания защитного поля. Оно пропускает мой бур, но не даёт льду повторно смерзаться над нами. Умно.

АРМ начал проявлять признаки беспокойства.

— Выпускаем, — кивнул я.

Люк хранилища бесшумно сдвинулся.

Биомех выскользнул в образовавшийся тоннель и буквально поплыл по воздуху к поверхности станции. Его щупальца едва касались льда, создавая впечатление, что тварь парит в невесомости. Подобравшись к полусфере, АРМ замер на мгновение, словно прислушиваясь, а затем… просто провалился сквозь обсидиановую гладь, не оставив и следа.