Книга Столица на краю империи, страница 4 – Ян Бадевский

— Инквизиторы вас терпят?

— Не просто терпят, — с гордостью провозгласил пакистанец. — Консультируются, доверяют, а в некоторых случаях спрашивают совета. В этом клубе только лучшие из лучших, господин Иванов. Те, кто может беспрепятственно влезть в любой конструкт. Кто давно перешагнул скудные возможности третьего ранга. Кто научился путешествовать так далеко, что вам даже и не снилось. Простите за каламбур.

— Я передам ваше предложение госпоже Курт, — холодно произнёс я. — Но ничего не обещаю.

— Вы должны понять, — с жаром произнёс лидер группы, — что без нас она может попасть в беду! Сны иномирцев чрезвычайно опасны!

— Поверьте, я услышал. Но у меня есть дела. Я должен найти Луку Каримова, для меня это вопрос чрезвычайной важности.

— Ничто не может сравниться… — начал пакистанец.

Но я его перебил:

— Хватит. Мы подумаем. На этом всё.

Думаю, я мог бы взять этих ребят за яйца, основательно допросить и выведать правду. То, что они сказали про Каримова — это ещё требуется доказать. Но у меня возникло чёткое понимание: Мастера не знают о конверте, доставленном в Красную Поляну. Иначе вся эта клоунада не имела бы смысла. А раз не знают, остаётся всего один вариант. Письмо отправил сам Каримов.

А ещё я не был уверен, что мне нужно ссориться с группировкой могущественных морфистов. Даже если мы с Джан отклоним их предложение, конфликт лучше не развязывать. В тёмное время суток у нас попросту нет защиты от этих людей.

— Что ж, — пакистанец, бросив косой взгляд на Хорвен, встал с кресла. — Вы нас услышали. Мы найдём способ связаться с вами, барон, через некоторое время. Думайте, мы никуда не спешим.

Вся троица дружно направилась в противоположный конец комнаты.

— И как вы отсюда будете выбираться? — бросил я им вслед.

— Разумеется, с помощью уникальных технологий, — заявил пакистанец. — Всего доброго, господин Иванов.

Меч в моей руке сложился в цилиндр.

Никогда бы не подумал, что рейд в один из самых защищённых комплексов страны обернётся такой хренью. Я даже немного обиделся.

Длинноволосый прикоснулся к стене.

Целая секция отъехала в сторону, формируя проём.

Морфист со своими спутниками перешёл в круглую то ли камеру, то ли кабину, по периметру которой были вмонтированы приборные панели и светящиеся экранчики. Ни кресел, ни каких-либо сидений. На подземную лодку не похоже.

Обернувшись, пакистанец помахал мне рукой.

Секция задвинулась на прежнее место.

Я поспешил восстановить прозрачность, но машина Сонных Мастеров бесследно исчезла. Как сквозь землю провалилась, честное слово.

Ох, не люблю я это коварное колдунство…

— И это всё? — вырвалось у меня.

Федя и Джан давно спали. Я сидел в кабинете, недоумённо смотрел на лист бумаги, грубый и сероватый, и пытался постичь полёт мысли Каримова.

С Добрым Эхом я сто лет не переписывался.

А теперь он присылает короткое, ничего не значащее сообщение. Номер почтового отделения и номер бокса. Всё. Я должен отправиться в половину первого ночи хрен знает куда, чтобы добыть не пойми что. И это при условии, что почта работает. Круглосуточных отделений в Фазисе — раз, два и обчёлся.

Прямо на моих глазах письмо стало распадаться.

Серая бумага рассыпалась в пепел. Затем пепел превратился в дым. В воздухе запахло чем-то, не имеющим аналогов в этой реальности. Дикая смесь чего-то древесного с нотками корицы и жжёной резины.