Книга Столица на краю империи, страница 37 – Ян Бадевский

Тёмно-бордовый, почти чёрный бархатный камзол был сшит строго и без излишеств, лишь по вырезу и обшлагам мерцала тусклая серебряная галунная нить — намёк на служение Дому Орла. Камзол сидел безупречно, подчёркивая узкие плечи и подтянутую фигуру, но не стесняя движений. Сверху был наброшен плащ цвета морской волны из тяжёлой, плотной шерсти. Плащ лежал на левом плече фехтовальщика, длинной складкой ниспадая почти до земли, оставляя правую сторону — сторону оружия — полностью свободной. Дежнёв носил его не для тепла, а как часть боевого снаряжения: широкие складки могли поймать, замедлить клинок, а сама ткань, прошитая какими-то упругими синтетическими волокнами, казалась необычайно плотной.

Из-под камзола виднелся безупречно белый воротник рубахи и такие же манжеты, стянутые простыми серебряными запонками. Нижняя часть — узкие чёрные рейтузы из лосиной кожи — была заправлена в высокие сапоги-ботфорты из чернёной кожи с мягкими голенищами, отогнутыми широкими раструбами. Обувь говорила об уверенности в любом грунте, будь то паркет, брусчатка или сыпучий турнирный песок.

Как по мне — та ещё клоунада.

Но главное, что сразу бросалось в глаза знатоку — кожаная перевязь через плечо. Ножны: длинные для рапиры у левого бедра и короткие для даги — за спиной у правой лопатки. Такое расположение позволяло выхватить дагу левой рукой молниеносным движением через грудь, не открываясь для удара. Это был почерк классической итальянской школы, доведённый до автоматизма. Рукояти клинков были видны: эфес рапиры — корзина из чернёного железа с простой проволочной оплёткой, и S-образная гарда даги с массивным навершием.

Шляпу Дежнёв не носил. Тёмные, чуть длиннее обычного волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий, холодный лоб и сосредоточенный, безразличный взгляд. Лицо представителя Орлов было бледным, почти аскетичным, с тонкими губами и резко очерченными скулами. Этот мужик не излучал ярости или азарта. Только абсолютную, ледяную концентрацию. Он смотрел на Маро не как на противника, а как на задачу, которую предстоит решить с минимальными затратами и максимальной эффективностью.

Дежнёв не принял боевую стойку сразу. Сначала он сделал три неспешных шага по окружности, плавно скинул плащ с левого плеча и обмотал его ткань вокруг предплечья и кисти левой руки, создавая импровизированный щит. Движение было отработано до мелочей. Затем его правая рука — длинная, с тонкими, жилистыми пальцами — легла на рукоять рапиры.

Только тогда он встал в стойку.

Это не была статичная поза кендзюцу. Тело мастера было слегка развёрнуто, ноги согнуты в коленях, правая чуть впереди. Рапира была вытянута вперёд, остриё направлено точно на центр массы соперницы. Клинок казался неестественно прямым и неподвижным, но любой, кто хоть раз держал в руках колющее оружие, чувствовал — эта неподвижность обманчива. Остриё могло рвануться вперёд со скоростью меты, и тогда дистанция в несколько метров переставала существовать.

Дежнёв кивнул арбитру, затем — едва заметно — Маро. Он был готов.

Ударил гонг.

Дежнёв не бросился в атаку. Он исчез. Не как прыгун или человек, нырнувший в портал. Он просто ступил вперёд с такой плавной, размашистой скоростью, что глаз не успел зафиксировать движение. За долю секунды фехтовальщик сократил дистанцию вдвое. Его рапира оставалась вытянутой, остриё по-прежнему смотрело в грудь девушки, но теперь между ними оставалось не больше двух шагов. Представитель Орлов не атаковал. Он давил. Своим присутствием, своей безупречной стойкой, своим молчаливым ожиданием первой реакции противника.