Книга Столица на краю империи, страница 121 – Ян Бадевский

В половину десятого на вахту вновь заступил Федя.

Я сидел в своём кабинете и ловил картинки из Египта.

Невидимый призрак, точная копия моего приёмного сына, намертво прилип к пакистанцу и следовал за ним по пятам. Просто морфист ничего не видел и не чувствовал.

Эль-Минья жила своей жизнью.

Узкие улочки старого города пахли жареным мясом, специями и выхлопами древних мотороллеров, которые здесь всё ещё были в ходу. Фасад мечети Эль-Фарана подсвечивался зелёными огнями, и минарет упирался в звёздное небо, пронзая липкую духоту.

Я, кстати, до сих пор не понимаю, как проекция передаёт запахи и звуки. У неё ведь нет биологических органов чувств. С другой стороны… глаз у этой хрени тоже нету.

Фарук Рандхава сидел на скамейке у небольшой кофейни, потягивая мятный чай из бумажного стакана. На нём была дешёвая рубашка с коротким рукавом и поношенные джинсы — типичный местный житель среднего достатка. Морфист нервничал, но старался этого не показывать.

— Он ждёт, — голос Феди звучал в моей голове через Ольгу. — Проверяет время. Часов у него нет, он постоянно смотрит на витрину магазина напротив. Там продаются старинные напольные часы.

— Вижу, — отозвался я.

Проекция висела рядом с пакистанцем, я отлично видел и витрину, и часы на ней, и редких прохожих, снующих по своим делам. Магазин уже закрылся.

Ровно в десять к кофейне подкатил потрёпанный пикап «Тойота» песочного цвета, с тентом на заднем борту. Из кабины вышел коренастый египтянин в галабее, огляделся по сторонам и направился прямо к Рандхаве.

— Прибыл встречающий, — доложил Федя. — Один.

— Следи.

Египтянин поздоровался, присел на корточки рядом со скамейкой, делая вид, что поправляет сандалию. Обменялся с пакистанцем парой фраз. Я не слышал разговора, но проекция умела читать по губам.

— Спрашивает, всё ли чисто, — переводил оружейник. — Рандхава отвечает, что да. Египтянин говорит: «Надеюсь, ты не привёл хвост». Рандхава клянётся, что нет.

— Ты владеешь их языком?

— Проекция адаптировалась.

— Идиоты, — хмыкнул я. — Даже не представляют, насколько они правы.

Египтянин кивнул куда-то в сторону, и через минуту из-за угла вырулил второй автомобиль — чёрный «Мерседес» семидесятых годов, с тонированными стёклами и характерными для этого региона царапинами на бортах от песка.

— Машина подачи, — констатировал Федя.

Рандхава поднялся со скамейки, допил чай одним глотком и направился к «Мерседесу». Египтянин в галабее пошёл следом, зорко поглядывая по сторонам.

Задняя дверь иномарки распахнулась. Оттуда вышел второй встречающий — молодой парень в европейской одежде, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Он профессионально ощупал пакистанца, проверил карманы, обшлаги рукавов, пояс джинсов.

— Забирает какую-то мелочь, — комментировал Федя. — И кольцо. Рандхава пытается возражать, но парень жёстко ставит его на место.

— Дальше.

Обыск закончился. Парень достал из кармана чёрную повязку и протянул пакистанцу. Тот поколебался секунду, потом завязал глаза сам. Молодой египтянин проверил узел, дёрнул посильнее и удовлетворённо кивнул.

— Посадка, — сказал Федя.

Рандхаву затолкали на заднее сиденье. С двух сторон от него сели встречающие — египтянин в галабее и молодой. За руль уселся третий, которого я до этого не видел — он всё время сидел в салоне.