Книга Столица на краю империи, страница 102 – Ян Бадевский

А если всё, что я вижу, — сон?

Тогда я могу применить стандартные сноходческие приёмы и радикально повлиять на окружающее. Взять, например, вон ту сувенирную лавку. Я хочу, чтобы она исчезла вместе с домом, а на её месте образовалась дорога к морю.

Иду вперёд.

Усиленно представляю то, что хочу увидеть.

— Даже не пытайся, — прозвучал рядом насмешливый голос. — Это так не работает.

Я резко поворачиваю голову.

Рядом со мной вышагивает улыбающийся посредник.

— Мне казалось, ты улетел в закат, — продолжаю концентрироваться на своём желании.

— Откровенно говоря, меня тут и не было, — заявил посредник. — Ты меня выдумал, чтобы иметь якорь.

— Чего?

— Якорь. Привычный объект, не позволяющий сразу слететь с катушек.

— Значит, ты мой якорь.

— Не совсем, — покачал головой спутник. — В качестве якоря ты выбрал образ. Сам человек, как и ты, находится в той квартире, в Никосии. Вы оба спите.

Мы перешли на другую сторону улицы.

Лавка никуда не исчезла.

— Давай я попробую, — мужик смахнул дом, небрежно поведя рукой, и перед нами образовалась новая улица. Пешеходная, ограниченная столбиками.

Мы направились в каменное ущелье.

— И кто ты, нахрен, такой? — уточнил я.

— В реальности у меня одно имя, здесь — другое.

— Мне пофиг. Как обращаться-то к тебе?

— Патекатль.

Я хмыкнул:

— Покровитель трав и лекарств?

— Я усматриваю в этом иронический подтекст.

— Ну, усматривай.

Прямо перед нами образовалась арка.

Невольно замедлив шаг, я присмотрелся к этому элементу городской среды. Арка была глубокая, врезанная в каменную постройку с покатой черепичной крышей. Но самое неприятное — по ту сторону арки царила ночь. Я увидел кусочек моря, звёздное небо и даже ощутил дыхание ветра. До моего слуха донёсся шорох волн.

— Смелее, — подбодрил Патекатль. — Ты же хотел выйти к морю.

— Разве Мастера умеют читать мысли?

— Не умеем, — вздохнул собеседник. — Но ты пытался кое-что переделать и внести в ландшафт конструкта изменения. Мы отслеживаем такие попытки.

— Молодцы, — оценил я.

И вступил в теневое пространство арки.

Солнце за спиной внезапно погасло, будто его выключили. Каменный тоннель погрузился во мрак, а я услышал эхо шагов, отражающихся от стен.

— А ты заставил нас понервничать, — заявил фальшивый посредник. — Не имея плана… Ни малейшего представления о способах нашего взаимодействия с миром…

— Риск — дело благородное, — перебил я.

— Странно такое слышать от убийцы с тысячелетним опытом.

— У вас богатая фантазия.

— Ой, брось. Мы тебя давно изучаем, Сергей. Ты очень занятный персонаж. А ещё мне кажется, ты выполняешь чьи-то задания, но я не совсем понимаю — чьи. Долгое время вся эта суета казалась бессмысленной.

Мы вышли на залитую лунным светом набережную.

Пересекли улицу и двинулись вдоль каменного парапета, за которым простирался песчаный пляж. Волны лизали берег, шорох оказывал умиротворяющее воздействие.

Бросив взгляд через плечо, я увидел чёрную стену, увенчанную островерхими крышами и отростками труб. Город, как мне почудилось, провалился в прошлое. Я вообще не уверен, что мы В Никосии.

— Вот что, — сказал я. — Не думайте, что вы в безопасности.

— О, неподражаемый Кромсатель грозит нам карами небесными! — восхитился Патекатль.

— Вы, господа, выбрали неверный путь, — холодно ответил я. — Ну, предложили. Я отказался. Зачем было нагнетать? У вас неплохо всё устроено. Я бы даже сказал, хорошо. Но последние действия вашей организации привели меня в бешенство. Без обид, но придётся вас всех обнулить.