Книга Шторм в сердце империи, страница 40 – Ян Бадевский

— Мастер, что у нас по клубам с посадочными полосами?

Старик был готов к этому вопросу.

Казань, как и прежде, оставалась центром скопления наших противников. И я мог бы избавиться от всех разом. Тем более, что Казань не принадлежала ни одному из могущественных Домов империи.

— Господин, в окрестностях города нам пока удалось обнаружить три дворянских клуба, подходящих по всем критериям. Удалённость, никаких собственников из Домов Волка и Медведя. Наличие посадочных полос для небольших частных самолётов. И площадок для дирижаблей. Соблюдение конфиденциальности, защищённые артефактами и каббалистикой переговорные комнаты.

— А кто там заправляет? Чингисы?

— Дом Тигра владеет двумя из этих клубов, — ответил индонезиец. — Третий в собственности графского Рода Плещеевых.

Попались.

И как это я раньше не догадался пробить всех вассалов Гамова? Тем более, закадычных врагов? С другой стороны… кто ж знал, что они все попрутся в Казань.

— Прекрасные новости, — я откинулся в кресле с довольной ухмылкой.

— Отправить туда наших людей, господин?

— Пока нет, — осторожно ответил я. — Знаю я эти фокусы. Заготовят какую-нибудь ловушку, а сами будут в сторонке стоять и посмеиваться. Нет, мы будем действовать осмотрительно. Запустим Проектор, изучим всё, а уж потом нанесём удар.

— Переговоры могут продлиться всего несколько часов, — заметил Багус. — Самолёты летают быстро. Встреча, я полагаю, уже началась.

— Тогда будьте на связи, — я решительно поднялся с кресла. — Разведку начнём прямо сейчас.

Когда ты сражаешься с более мощным противником, важны хитрость, продуманная стратегия и использование любых преимуществ. А ещё — молниеносное реагирование. Но сейчас я столкнулся с целой толпой озверевших аристократов. Которые действуют сообща, обладают многолетним опытом участия в подобных конфликтах и никуда не спешат.

Федя недовольно обернулся на стук.

Едва переступив порог спальни оружейника, я поразился случившимся метаморфозам. Ни комиксов, ни телевизора, ни радиопереговоров с друзьями по всему миру.

Мальчишка сидел за рабочим столом и делал уроки.

— Не помешал? — робко поинтересовался я, ступая по ворсистому ковру.

— Ещё как помешал, — буркнул Федос. Кефир деловито трудился над когтеточкой. — У меня тут математика. Грёбаные дроби. Я уже их ненавижу.

— Ну, если ты в будущем захочешь контролировать конструкторское бюро нашего славного заводика, придётся терпеть, — философски изрёк я.

— Сам знаю. Что от меня надо?

— А вдруг я пришёл навестить старого друга.

— Ну-ну, — хмыкнул толстяк. — Скажи ещё, что уроки решил проверить… папочка.

— Проверить? — я показательно задумался над перспективой. — А надо?

— И без тебя хватает желающих, — проворчал Федя. — В конструктах ещё хуже, чем в реальной школе.

— Да ладно.

— А то. Они какие-то вопросики хитрые задают, и сразу всплывают образы на доске. Управляют моим сном, а я и поделать ничего не могу. И могут создать сон внутри сна, из которого я не выйду, пока всю домашку не порешаю. А это субъективно… до бесконечности.

— Всегда думал, что конструкты — это осознанные сновидения.

— Осознанные. Только в Дальневосточной сонной школе учителя вместе с морфистами работают. И у них так всё поставлено… чтобы никто не отлынивал.

Меня кольнуло смутное беспокойство.