Книга Шторм в сердце империи, страница 16 – Ян Бадевский

А ещё тут имелись угловой диван, кресла и бильярдный стол. Даже компактная барная стойка присутствовала. Небывалая роскошь для воздушного корабля.

Огибаю стол, прохожу мимо чёрного экрана телевизора и задерживаюсь возле двери.

Прислушиваюсь.

Никаких признаков переполоха, аврала. Хотя Раевский должен был сознавать, что я его преследую на домоморфе. И, если установлены камеры наружного наблюдения, сложно пропустить несколько новых «ярусов» гондолы, под которую косплеил Бродяга.

Нажав ручку, я понял, что дверь не заперта.

В коридоре горели тусклые потолочные лампы, отрегулированные на «ночной» свет. И ни души. У меня возникло ощущение ловушки внутри ловушки. Как будто меня развели простой атакой на виноградник, вынудили действовать импульсивно, чуть не убили в усадьбе Раевских, а сейчас что-то приготовили на дирижабле. Нескончаемый лабиринт, где глупая крыса мечется в поисках выхода. А пока эта крыса тыкается мордой в стены, создатель лабиринта наблюдает и делает записи в лабораторном журнале…

Наваждение схлынуло.

Мой противник хитёр, но не настолько же? Как бы он покинул дирижабль без левитации и телепортации? С другой стороны, его здесь могло изначально не быть. С чего я решил, что Самуил Раевский сидит здесь и дожидается меня? Из записки? Смешно.

Так.

Соберись, тряпка.

В любом случае, надо довести дело до конца.

Мне нужны каюты третьей палубы и рубка управления. Даже если наверху не будет Раевского, я постараюсь выяснить, чей это цеппелин, и куда он направляется. Кое в чём мой противник не солгал — тут действительно вмонтированы артефактные устройства, мешающие нормальному потреблению и использованию ки. Хрен его знает, что за технология у Предтеч, но она полностью блокирует способности одарённых.

Я вышел в коридор, тянущийся по левому борту дирижабля.

Гул ходовых двигателей тут вообще не был слышен. Что говорит об отменной звукоизоляции, в которую герцог основательно вложился.

Мусаева нигде не было видно.

А потом издалека донёсся сдавленный хрип.

Добравшись до трапа, я вновь остановился и начал прислушиваться. Ничего. Если Байт и прирезал парочку телохранителей, то сделал это виртуозно, практически никого не потревожив.

Трап был очень крутым и узким. Располагался он не в самом конце коридора, а за углом. В центре палубы. Там же, за углом, проектировщики предусмотрели небольшую зону отдыха с мягкими креслами и закругляющимся обзорным окном. Приятная локация для распития коктейлей и задушевных бесед.

Я поднялся на третью палубу — и оказался возле рубки управления. Дальше по коридору тянулись двери на две стороны. Я насчитал шесть кают. Все они, как я полагаю, предназначены для гостей и членов семьи герцога. В кормовой части, вероятно, обитают слуги и телохранители. Больше негде. И вот там, в тусклом полумраке, мелькнула тень Байта Мусаева. Тень взмахнула клинком, полоснув по горлу очередного охранника, и тот рухнул со сдавленным криком.

Что ж.

Значит, есть кого охранять.

Колебался я всего несколько секунд. Рубка или каюты? Логика подсказывала, что не мог Раевский так быстро отправиться на боковую. В самый разгар схватки? Да ладно.

Вхожу в рубку, держа пистолет за спиной.

Молниеносно отмечаю позиции собравшихся.

И улыбаюсь во все тридцать два. Потому что передо мной — именно те, кто надо. Командир экипажа и штурман заняты прокладкой курса. Радист в наушниках что-то отстукивает.