Книга Возвышение на краю империи, страница 99 – Ян Бадевский

Пока гончая вынюхивала, что происходит, я направился вперёд, миновал крытую галерею и оказался внутри второй башни. Здесь тоже располагалось хитроумное оборудование, но за ними никто не следил. Грубо сколоченные верстаки, разложенные пульты и кубики телевизоров с зелёными концентрическими окружностями…

Боги!

Это не телевизоры, а экраны радаров.

Я приблизился к верстаку и всмотрелся в изображение. Зелёная «мишень» и дюжина точек. Радар продолжал функционировать. Точки выглядели неподвижными, к центру ни одна из них не пыталась подползти. Просто точки… Блин, куда нацелена эта РЛС? Воздух, море? Похоже на второй вариант.

Надолго задуматься не получилось.

Одна из точек погасла.

— Да что ж такое, — захотелось протереть глаза.

Объекты были крупными — не то дирижабли, не то субмарины. А крупные объекты в этой реальности гаснуть не могут. Дирижабли захватываются, а не уничтожаются. Таков путь.

Вторая точка погасла.

И тут же экранная тьма стала пожирать другие объекты. Методично, по одному, наращивая темп. Я не мог поверить своим глазам. Двенадцать, тринадцать, четырнадцать точек! Буквально на моих глазах они исчезли. Вращающаяся стрелка бежала по секторам, оставляя за собой зеленоватый флер. И ничего. Все цели как сквозь землю провалились.

Хорвен начала транслировать картинки.

Лестницы, переходы, запертые двери.

Ничего интересного.

А потом…

Громадный зал, выставленное оборудование… Я сразу узнал этот стиль. Материалы, происхождение которых ни с чем не спутаешь. Матовые и серебристые элементы.

Оно стояло в центре, и мой разум отказывался складывать эту штуку в единое целое. Это не была машина в человеческом понимании. Скорее, застывшая симфония из света и геометрии, бросившая вызов самому понятию физики. Три кристаллических спирали, переплетаясь, уходили вверх, в темноту сводов, и по их граням беззвучно бежали всполохи энергии, напоминавшие северное сияние, пойманное в ловушку. Конструкция не излучала свет, а скорее поглощала его, затягивая взгляд в бездонную глубину.

Между спиралями парила, не касаясь их, сфера из того же материала, что и детали Серебряного Круга. Шарообразная поверхность была идеально гладкой, отполированной до зеркального блеска, но в её глубине клубилась, переливаясь, жидкая тьма. Я смотрел во мрак, и мне казалось, что это вселенная в миниатюре, запертая в шаре.

От основания конструкции расходились прожилки того же серебристого металла, они не лежали на каменном полу, а парили в сантиметре над ним, искажая пространство под собой, как мираж. Воздух гудел от неслышимой низкочастотной вибрации, которая отзывалась не в ушах, а где-то в глубине черепа, на грани кости и сознания. Ума не приложу, как гончая ухитрилась всё это передать в одном слепке.

И самое странное — у этого… аппарата… не было ни панелей управления, ни портов, ни каких-либо видимых средств взаимодействия. Только чистая, непостижимая форма. Он просто был.

Хорвен, обычно нечувствительная к подобным вещам, застыла на месте, вжавшись в тень. Её безглазая «голова» была повернута к сфере, и по нашей связи проходила тонкая дрожь — не страх, а нечто более глубокое, почти инстинктивное понимание того… что мы стоим перед артефактом, что старше наших самых древних легенд.

Именно в этот момент одна из спиралей вспыхнула изнутри коротким, ослепительно-белым импульсом. Свет не озарил зал — он его поглотил, выжег сетчатку и оставил после себя лишь призрачный, негативный образ аппарата, выгоревший на внутренней стороне век. А в наступившей тишине, густой и тяжёлой, как смола, в моём сознании, минуя уши, прозвучал единственный, абсолютно чёткий звук.