Книга Возвышение на краю империи, страница 111 – Ян Бадевский

— Как будет угодно, — процедил я.

— Всего хорошего.

Инквизитор растаял в воздухе.

Мы остались вчетвером.

Какое-то время сидели молча, глядя в окно. Никто не предпринимал попыток заговорить первым. В итоге я взял инициативу в свои руки.

— Что ж, коллеги, миссия выполнена. Напоминаю о тех обязательствах, что взял на себя Дом Орла по отношению к моему Роду.

— Мы помним, — ответил Орлов-Денисов. — Разрешительные документы уже подписаны, через несколько дней мы официально свяжемся с вашим холдингом и обсудим детали.

— Замечательно, — улыбнулся я.

— Лидер клана уполномочил меня заявить, — продолжил князь, — что мы не намерены препятствовать вашей деятельности на Урале, господин Иванов. Вы можете смело запускать производство боевых машин.

— Благодарю. С вами приятно работать.

— Хочется верить, это будет взаимно, — вздохнул князь. — А сейчас, с вашего позволения, я откланяюсь.

Представитель правящего Рода растаял.

— Спасибо за помощь, Сергей, — Барский не терял самообладания в любых обстоятельствах. — Жаль, что так получилось… с инквизиторами.

— В будущем, — я покосился на Лизарк, — хотелось бы получать максимально полные сведения о… возможных проблемах.

— Информация об устройстве, которое установили мятежники, вас не касалась, — отрезала графиня. — Не смеем вас больше задерживать, барон.

— Всего наилучшего.

Я шутливо отсалютовал вредной тётке и покинул конструкт.

* * *

Несколько дней я пребывал в отвратительном расположении духа. С одной стороны, я успешно сходил в рейд, усилил Род и вычеркнул целый клан из списка потенциальных врагов. А с другой… опять рискую нарваться на конфликт с инквизиторами. Да, отец Симеон работает на Администратора и успешно прикрывает мне спину. Но будет ли так всегда? Инквизиторы создали разветвлённую многоуровневую организацию, со сложной системой сдержек и противовесов. У них есть несколько орденов, подчиняющихся протоинквизитору. Практикуются внутренние расследования. Даже Симеон рискует однажды оступиться.

А ещё мне не давали покоя новости.

Сразу после захвата Бастиона Орлы бросили на штурм свои отборные части. У городских стен произошла битва с участием последних сепаратистов. Дальше — городские бои. А я ненавижу городские бои. Потому что жертвы неизбежны. Уверен, там сгинуло много гражданских. Вот только у меня был уговор по Бастиону, и это никак не связано с войной в целом. Глупо предъявлять претензии. Но на душе всё равно гадко.

Наска, Евроблок и Россия обменивались колкостями в прессе и по телевидению. Вручали ноты дипломатам. При этом никто никому войну не объявлял. У меня возникло ощущение, что перуанцы вообще не понимают, что уничтожило их корабли. Но при этом наши заокеанские враги здорово струхнули, взяли паузу и пробуют разобраться во всей этой заварухе. По неофициальным данным бесследно исчезли шесть или семь дирижаблей и шестнадцать десантных кораблей. Неслабые потери, если вдуматься. То есть, никаких обломков, следов разрушения, трупов. Выживших — тоже ноль. И куда всё это делось, никто не понимает.

Я продолжал наблюдать за ситуацией.

Каждый день ждал в гости инквизиторов, но меня не трогали. Возможно, пришли к выводу, что у меня отсутствовали мотивы уничтожать чужие корабли, ломать адскую машину и стирать память Бастиона. Или, что более вероятно, задумались о наличии у Ивановых технологий для стирания памяти. Есть и третий вариант, где Супрема накапливает информацию. При таком раскладе я под колпаком, в разработке. Просто ничего не знаю. Пока.