Книга Серп и меч на краю империи, страница 102 – Ян Бадевский

Это была ментальная схватка.

Мне пришлось вернуть цепи и грузу проницаемость, раскрутить побыстрее и захлестнуть упырю ногу. Тот среагировать не успел — я вернул кусаригаме плотность в последний момент. Цепь обмотала лодыжку кинетика, и я рванул на себя.

Противник рухнул на землю.

Вот только к нам уже спешили его соратники, так что пришлось метнуться в сторону, уйти вниз от бокового удара мечом и загнать серп камы под ребро врагу. На краткий миг я оказался связан — груз намотался на ногу кинетика, кама застряла в теле второго бойца.

Превращаюсь в тень.

Вместе с оружием.

Делаю два шага в сторону, раскручиваю цепь и обрушиваю груз на кинетика, успевшего подняться на ноги. Тот перехватывает управление кусаригамой в последний миг и я, выругавшись, делаю оружие и себя бесплотными. Сквозь мою призрачную грудь проходит копьё — один из супостатов успел его метнуть. Выжидаю с полсекунды, уплотняю руки и разматываю частично проницаемую цепь. Кинетик по привычке воздействует на груз, но тот, как ни в чём не бывало, проносится перед его носом и выходит на следующий оборот. Я смещаюсь, пропуская мимо себя чувака с двуручной секирой, и на новом витке вгоняю груз кинетику в висок. Хруст, кровь, падение. На могиле этого парня напишут: не умел работать на высоких скоростях.

Когда одарённый вышел из игры, стало легче.

Я сразу погрузил в землю бойца с секирой и мечника, сменил хват и пустил по длинной траектории серп. Удар получился таким мощным, что мечнику снесло половину черепа по диагонали. Расшвыривая капли крови и не теряя амплитуды вращения, я перевёл серп в более пологую траекторию и вскрыл горло чуваку с топором. Был ещё третий, что любил разбрасываться копьями. Этот попытался достать меня коротким саксом, за что и поплатился отрубленной кистью. Пока он истошно орал, глядя на хлещущую из обрубка кровь, я на втором витке вогнал ему каму в глаз и тут же извлёк на проницаемости.

Бойцы из задних рядов начали догадываться, что за их спинами происходят недобрые вещи.

Но было уже поздно.

Из ниоткуда появилась невидимая смерть.

Первый ломанувшийся в мою сторону орёл разлетелся на кровавые ошмётки и даже не понял, как это произошло. Ощущение было такое, что сам воздух вдруг превратился в мясорубку и перекрутил человека незримыми лопастями. Как вы понимаете, это подоспела Хорвен.

Что ж, дайте два!

Смутный силуэт Байта Мусаева проявился за спиной меты, который начал расплываться от ускорения, глядя на меня налитыми кровью глазами. Начал, но не закончил. С удивлением уставился на остриё клинка, вылезшего из собственной груди. И рухнул к ногам Мусаева, который тут же растворился во тьме.

Передо мной встал здоровенный «Витязь», лихо взмахнул бензопилой и сильно удивился, когда ревущие звенья цепи не встретили сопротивления плоти. А в следующую секунду пилот выпал из кабины к ногам бесплотного меха, чтобы встретить смерть. Выдернув каму из глазницы врага, я просочился сквозь окаменевшего «Витязя» и разнёс грузом череп следующего врага. Справа расплескалась кровь — это невидимая гончая превратила в фарш ещё одного неудачника.

Мусаев проявился в нескольких метрах от меня, почти нежно сунул клинок под рёбра мужику в кожаном доспехе и сразу исчез в многомерности. Никакой доспех не спасёт, если твой оппонент владеет каббалистическим оружием. Таков путь!