Книга Страх на краю империи, страница 34 – Ян Бадевский

— Хорошо, — я не стал спорить. — Давайте попробуем.

Документ мы подписали, я скрепил его родовой печатью. Что касается подписи и печати гендиректора «Монте-Карло», она уже имелась в наличии. С Оксаной мы расстались по-дружески, первичное напряжение спало.

Что ж, это первая ласточка.

Над городом сгущалась атмосфера тревожности.

После заключения двух сделок, я отправился в одну из своих любимых кофеен в Турецком Квартале, взял чашечку мощного-сочного сваренного на песке напитка и занял свободный столик на тротуаре с видом на белый минарет. Погода установилась хорошая, тучи разошлись. Дул тёплый ветерок, по улицам прохаживались редкие туристы. В кафе напротив двое бородатых мужиков курили кальян.

До меня донеслись обрывки разговора на колхском:

— Брат, ты что говоришь такое? Зачем продавать? У тебя гости каждый год приезжают, все довольны. Сезон сдал — весь год кормишься.

— Так было, — кивнул второй бородач. — Но что будет завтра? Смотри, что наши творят. В Персию полезли, зачем — не пойму. Посольство закрывается, слышал?

— Да ладно.

— Закрывается, брат. Всех наших призывают покинуть Россию. Не могут гарантировать безопасность, так и говорят. Я сам в газете читал. И по телевизору показывали.

Дальше я не вслушивался.

И так понятно, что отношения между Россией и Халифатом испортились. А в таких обстоятельствах дипломатические миссии отзывают.

Допив кофе, я встал, подхватил неизменную трость и направился к «Ирбису», припаркованному у перекрёстка, на соседней улице.

В машине сидел человек.

От неожиданности я замер на полушаге.

Угонщик не смог бы взломать защитные механизмы дверей, учитывая накладываемую с помощью каббалистики печать. Да и не пытался этот мужик завести двигатель. Тип сидел в пассажирском кресле неподвижно, спиной ко мне, и наблюдал за улицей с помощью зеркала заднего вида. Сначала я узнал осанку и телосложение, потом — часть лица, отражённого в зеркале.

Пассажиром моего спорткара был Иезекииль Джонс.

Секундное колебание привело к тому, что я не вытащил меч из трости, а спокойно подошёл к тачке с пассажирской стороны и постучал в окно.

Джонс приветливо махнул рукой и кивком указал на водительское кресло.

Усевшись за руль и захлопнув дверцу со своей стороны, я произнёс:

— Переговоры.

Проекция рассмеялась.

— Голубчик, помилуйте! Какие переговоры? Ультиматум!

Я прислонил трость к двери и погрузил правую руку в сэра Иезекииля. Вне всяких сомнений, пассажир явился в качестве призрака. Но видимость включил, дабы провести беседу.

Никогда не встречался с говорящими проекциями.

Чем, интересно, они сотрясают воздух?

— Ультиматум, — повторил я. — Редкая самонадеянность, сэр. Впрочем, я готов выслушать.

— Благоразумно, — одобрил британец. — Ты уже понял, я рисковать не собираюсь. Эта проекция легко настраивается под любые задачи.

— Главное — не уплотняйся, — посоветовал я. — А то у меня нервы не железные.

Британец усмехнулся и заверил:

— Не буду.

— Вернёмся к ультиматуму, — напомнил я.

— Ах да. Ты передаёшь мне Абсолют и топишь в морской пучине Серебряный Круг. На этом расходимся, никто не пострадает.

— Хорошая шутка.

— Знал, что это услышу. А теперь так: мне известно, что ты не умеешь пользоваться Великим Артефактом. Для тебя и твоего Рода эта игрушка бесполезна.